Человеческий улей

Разве что влететь в проходную, закрыть за собой двери, выгадать хоть несколько секунд жизни, а там, глядишь, повезет, и свалит первым торопливо досланным патроном, или огорчит так, что пропадет охота связываться.

— Я пуст!!! Ходу!!! — заорал он не своим голосом, бросаясь назад.

Рыбак, похоже, свихнулся от страха. Вместо того, чтобы бежать сломя голову, он, усевшись в дверях, спешно вкладывал в арбалет болт, хотя перед этим тот был заряжен. А затем вскинул оружие, прижал к плечу, навел, казалось, прямо на Карата, и странно-спокойным голосом прокричал:

— Беги прямо, а то и тебя задену!

Карат очень сильно сомневался, что монстра можно остановить столь специфическим оружием, но постарался нестись по идеальной прямой, не хватало еще угодить под дружественный огонь.

— Прости, братан…

Болт ударил в голень с такой силой, что Карату показалось будто он услышал треск своих ломающихся костей. Нет, чужие это, просто рухнул прямиком в зловонную россыпь останков здешних работников.

— Сука!!! — заорал он в бессильной злобе.

Это все, конец, сейчас его не станет. Кошмарный монстр в паре секунд от беззащитной добычи и уже оскаливает клыки. Закономерный финал биографии одного из многих неудачников Улья."

"Но жажда жизни не отступала. Карат, закричав от боли в простреленной ноге, привстал на колено, ухватился за ствол ружья, начал замахиваться им, намереваясь врезать прикладом по костяной башке.

В этот миг слева зашипело, метнулось что-то длинное и хвостатое. Это Гранд, издавая какофонию омерзительных звуков, мчался к проходной. Но почему-то не к распахнутым дверям, а к стене.

Видимо для тварей орущие коты и правда невыносимое искушение. Моментально позабыв о Карате, она, с вожделением урча, ринулась за новой целью.

Схватит она Гранда, или нет, но результат все равно один — быстро вернется за подстреленным человеком и довершит то, что не закончил предатель-рейдер, оказавшийся редкостной гадиной.

Бессилие. Полнейшее бессилие на пороге смерти. Карат, скривив лицо в зверской гримасе, заскрипел судорожно стиснутыми зубами с такой силой, что посыпалось крошево эмали.

И мир остановился.