Чехов. Книга 2

— Гвоздики? — предположил я и едва увернулся от летящего в голову блокнота.

— Иди собирайся! — крикнула мне вслед хохочущая Виноградова.

Фома проводил меня удивленным взглядом и поспешно юркнул на кухню, беспокоясь, как бы и в него не прилетело что-то тяжелое.

Я вошел следом и уточнил:

— Есть что перекусить?

— Конечно, вашество. Я вернулся с торговых рядов утром. Попросил передать кухаркам, чтобы пришли к нам за двойной оплатой. В конверте с деньгами был список всех кухарок. Наша Любовь Федоровна очень с этим помогла.

— Она у нас такая.

— Сегодня у нас предпоследняя промокация. Я оплатил ее сразу же, как получил. А на завтра заказ был уже принят.

— С этим разобрались, — довольно протянул я и оценил румяный пирог, у которого был отрезан внушительный ломоть.

— С рыбой, — сообщил Фома с придыханием. — Надеюсь, та женщина, которую вы решили нанять, будет готовить не хуже. И про комки с рисом наслышана.

— Если и нет, то научится, — успокоил я помощника. — Уверен в этом.

— Хорошо, — парень поставил передо мной блюдо с ломтем белой рыбы и обжаренными овощами.

"Я был вынужден признать, что еда была прекрасна. Еще неизвестно, чем меня будут потчевать в ресторане.

— Чем вы собираетесь заниматься вечером? — поинтересовался слуга, когда я уже допивал чай.

— Сегодня я еду в ресторан. И могу вызвать такси, если у тебя есть планы на вечер.

— Планы? — удивился Фома.

— Ну, у тебя ведь могут быть свои дела и вечер воскресенья можешь использовать на свое усмотрение.

— Даже не знаю, — растерялся парень. — Я бы наверно… — он покраснел. — Но это глупо…

— Поверь, нет ничего глупого в том, чтобы делать что-то для себя. У тебя выходной и ты можешь провести его как сам пожелаешь.

— Спасибо, — Питерский расплылся в улыбке и задумчиво посмотрел в окно. — У меня не было выходных. Я всегда в выходной на другой работе трудился.

— Пора начинать жить по-новому, — я хлопнул парня по плечу, а потом громко сказал в сторону лестницы, — Любовь Федоровна, выдайте Фоме Питерскому денег для выхода в люди.

— Что вы, вашество, — смутился парень.

— Не спорь. Так положено.

С этими словами я направился в гостиную. Прочел газету, выпил чай. Прослушал лекцию от Виноградовой о ценности денег и моей расточительности относительно Фомы. Отвечать я ей не собирался и когда женщина это поняла, то замолчала и ушла к себе. Она вернулась, положила на столик три десятки и с вызовом посмотрела на меня.