Час воздаяния

Изображение скручивало в жгуты, сминало в гармонь, замешивало, подобно тесту. Картинка покрывалась дымящимися каплями едкой кислоты, разъедающей рецепторы, и видеопоток становился всё хуже. Наконец судороги прекратились, и сквозь звон в ушах он узнал голос младшего лейтенанта Лидда.

— За мной, в атаку, вперед!!! — взревел Человек, и перемазанные разноцветной кровью Человеческие десантники бросились внутрь поджелудочного отсека, подрагивающего от остаточных сокращений разорванных припадком мышечных волокон.

Разглядеть, что происходит внутри, не представлялось возможным, живых рецепторов там не осталось, но по яростным хрипам и диким воплям в эфире было ясно, что уцелевших Чужих беспощадно вырезают последние защитники крепости. Где-то сбоку, из-под кучи мертвых тел, поднялся боевой Имперский скафандр, и лейб-ротмистр с трудом просипел:

— Взрываю фугас! Три секунды! Две! Одна! Подрыв!

Изображение вновь подпрыгнуло, и схема внутренних пространств крепости полыхнула ярко-розовой язвой, сообщая о катастрофическом разрушении транспортной аорты, ведущей к поджелудочному отсеку.

— Основные силы противника уничтожены, — младший лейтенант Лидд говорил вяло, его взгляд то мутнел, то прояснялся. Видимо, Человек находился под мощным воздействием медицинских наномолекул. Его поддерживали двое десантников, ещё человек десять возились с ранеными. — Остальных добьем, как только найдем обходные тоннели. Но из внешних отсеков мы их уже не выдавим, туда не добраться.

— Регенерация завершена! — вклинился в разговор голос командира истребительных эскадронов. — Мы ждем ракетный поток! На радарах противник отводит от крепости абордажников! Какова обстановка внутри?

— Пришлось взорвать фугас в одну килотонну, — ответил Ведущий Специалист. — Внутреннее тело станции теперь отрезано от внешних тел, но проникновение внутрь цитадели ликвидировано.