Чародольский князь

"

"Зато ведьмовская наука нравилась Татьяне все больше, пробуждая в ней новые силы, предлагая новые возможности… Многие вещи стали хорошо получаться: ультрапрыжки на огромные расстояния, ориентировка по дорожным клубкам и, конечно, иллюзии.

Обретать силу – всегда хорошо. А быть сильной ведьмой – еще лучше.

Творение иллюзий давалось легко и поэтому превратилось для Каве в самую любимую часть магической науки – конечно, если не вспоминать о мертвом огне луньфаер. Вначале следовало «разбить» мыслью требуемый объект, а после воссоздать его заново, словно картину.

Собирать иллюзорные чары – это как рисовать красками на чистом листе бумаги или складывать узор из тысячи пестрых пазлов. Вначале, повинуясь хитрому заклятию, сгущается пространство – бесформенная масса пока еще несуществующей части будущего воплощения. А после волшебник начинает творить наваждение, пользуясь лишь мыслью и силой. Уже после нескольких тренировок Каве с легкостью освоила «иллюзии неодушевленных вещей» – например, заставляла хрустальную вазу изображать собачью будку. А вот с живыми существами оказалось непросто: попробуй сотворить из скачущего зайца плетеную корзинку, когда он, заяц, постоянно скачет!

Каве вспомнила свой первый опыт – корзинку, бегущую на серых мохнатых лапках, – и захихикала. Внезапно ее смех рассыпался по комнате неприятным, дребезжащим эхом, словно оказался неуместным в торжественной тишине глубокой ночи.

Невольно поежившись, она глянула в окно и ахнула: сегодня же полнолуние! Значит, опять луна будет тревожить душу, прогоняя сон, пробуждая тоску по родному краю…

Глава 2

Проклятие

Легкие тени скользили между деревьями, змеились по серой земле тонкие полосы тумана – сумерки сгущались над тихим, дремлющим лесом.

Ни шороха, ни хруста сухой ветки, ни крика глумливой птицы – лишь только замершая в ожидании бед и тревог, свернувшаяся калачиком на дне темных оврагов густая-густая тишина.

Пылала в небе ухмыляющаяся луна, пытаясь пробраться сквозь лабиринт извилистых древесных крон и разгадать секрет лесного безмолвия, но даже она, равнодушная повелительница ночи, терпела неудачу.

Одинокая светловолосая девушка брела по узкой тропинке. Тонкий силуэт в простом длинном платье освещался ярким светом горящих во тьме золотистых зубцов короны на ее голове. Особенно выделялось лицо, нежное и грустное, – казалось, это призрак одной из королев прошлого поднялся из небытийного мрака, чтобы тревожить и страшить души заблудившихся путников.

…Это началось в первое же полнолуние.