Бывший муж

Изначально маленькое молочное пятно расплылось в большую замытую кляксу, влажная ткань собралась грубыми неопрятными складками. Мокрая рубашка. Можно предложить хотя бы погладить, но внутри меня все протестует. Я… я не хочу ему помогать. Я просто хочу чтобы он ушел.

— Ярослав…

Я хочу, чтобы он ушел. Сейчас. Я хочу ему это сказать.

— Смотришь на меня, — усмехнулся он. — Глаза чернющие. Злые. Думаешь, я в восторге от того, что происходит? Думаешь я умираю от любви к этому маленькому ребенку? Да я до смерти ее боюсь! Мне страшно, когда она плачет.

Обошел меня и прошел в комнату. Я на негнущихся ногах следом.

— По-моему она пукнула, — сказал Илья. — Но на все сто я не уверен. Но она точно издала какой-то звук и точно не ртом.

Ярослав рассмеялся и я даже не смогла уловить горечи в его смехе.

Илья все так же смотрел на ребенка — с брезгливым интересом. То есть, ему было любопытно, но сам младенец казался ему, как он сам сказал — непонятным. Посторонился, пропуская Ярослава. Я стояла за их спинами и наблюдала, как мой бывший муж неуклюже запихивает ребенка в меховой конверт.

Бережно придерживает одной рукой голову, другой рукой собственно пихает. У меня буквально чесались руки отодвинуть его в сторону и сделать все нормально, хотя бы для того, чтобы не мучить это маленькое инертное создание.

— Я что-нибудь придумаю к следующим выходным, — обещал Ярослав.

Илья кивнул. Я пошла провожать, чтобы запереть дверь. Люлька с младенцем снова на комоде, Ярослав обувается. Малыш первый раз настолько близко ко мне. Она молчит и глаза ее закрыты, поди пойми спит она, а может просто медитирует. А потом внезапно глаза открыла и посмотрела — прямо на меня. Нет, я прекрасно знаю насколько развито зрение младенцев, но от внимательного взгляда малышки мне стало немножко жутко.

— Надеюсь, через неделю ты будешь без нее, — сказала я в последней попытке пробить его броню.

Он медленно выпрямился, чуть поморщившись, — нога болит, догадалась я. Посмотрел на меня. И, наверное, именно в этот момент мне стало по настоящему страшно. Нет, как такого самого Ярослава я не боялась. Я свято верила в то, что он никогда меня не ударит. Не сделает больно.