Бывший муж

— Наверное, в машине остались.

— Идем в ванную, — со вздохом решилась я.

Показала ему где упаковка с одноразовыми бумажными полотенцами, влажные салфетки и закрыла за ним дверь. Вернулась в комнату. Илюшка стоял возле дивана и разглядывал ребенка.

— Она тебе нравится? — спросила я.

— Слишком маленькая и непонятная.

И тогда я посмотрела, сейчас, когда Ярослав не может видеть моего любопытства. Илья был прав — она была маленькой. Очень. Сам Илья даже при рождении был гораздо крупнее ее двух недельной.

Она не плакала и не спала. Разглядывала комнату мутным, ничего не видящим взглядом, сжимала кулачки. Мне бы хотелось ее ненавидеть, эту чужую, по сути мне, девочку. Да, она ни в чем не виновата. Но она рушит мою жизнь вместе со своим отцом.

Только очень тяжело ненавидеть трехкилограммовое дите по имени Катюша.

Маленькая явно жила в каком то своем мире и мы ее интересовали мало. Новорожденный Илья разражался гневным криком, стоило его положить, и кумушки на лавках ругали меня, что сделал ребенка ручным.

А как не взять на руки, если плачет? Жалко же… Малышка лежала молча и плакала видимо только если что-то нужно было.

В ванной тишина, я оставила Илью возле ребенка, которого он разглядывал с немного брезгливым интересом и пошла смотреть, что случилось с Ярославом. Надеюсь он не думает, что если позволил моему ребенку принять у себя душ, то может мыться у меня. Я вообще была очень зла, на языке крутились колкие фразы и сдерживать их было все труднее и труднее.

Я дернула дверь ванной именно с парой обидных слов наготове. И замерла.

Ярослав казался таким огромным в маленькой комнатке, хотя оставался стройными несмотря на то, что за последние годы заматерел. Он стоял обнаженные по пояс, сняв рубашку и пытаясь застирать пятно мылом. Услышал меня, обернулся, чуть улыбнулся уголками губ."

"— Я конечно с ней уже несколько дней… но детская рвота и какахи все еще не умиляют.

Вернулся к своему делу, отжал рубашку, приподнял, посмотрел на свет.

Я уже видела Ярослава полуобнаженным, в тот вечер, когда сорвалась и устроила истерику, но тогда он интересовал меня меньше всего, и я его не разглядывала. А сейчас он стоял ко мне спиной, нисколько не стесняясь демонстрировал несколько шрамов, которые перечеркивали кожу почти крест накрест.

— Это авария, — пояснил он. — Пару лет назад. Ничего серьезного, но и приятного тоже мало.

Натянул рубашку, стал неторопливо застегивать.