Бывшие. Соври, что любишь

Поддержка, помощь?! Нет, не слышала.

Даже если Леша и украл, почему никто не провел с ним беседу, не спросил, почему он это сделал? Где психолог? Участие директора?

— У вас все? — спрашиваю холодно.

Директриса хмыкает, явно неприятно шокированная моим отпором.

— У меня все, Ульяна Романовна, — цедит.

Я уже собираюсь уйти, даже поднимаюсь с места, как дверь распахивается и входит Максим.

— Анна Сергеевна, вы просили заехать, — говорит, не отрывая взгляда от телефона.

— Добрый день, — здороваюсь первая.

Максим поднимает взгляд, замирает, увидев меня.

— Добрый, — произносит уже не так строго.

Мы не двигаемся, смотрим друг на друга, но длится это недолго, потому что с улицы слышен крик и возня.

Директриса спешит к окну, мы с Максимом тоже.

В школьном дворе драка. Человек пять, мальчишки. Среди дерущихся я узнаю Лешку и Глеба…

— Спокойный и добрый мальчик, да, Ульяна Романовна? — чуть ли не выплевывает директриса.

Глава 19

Ульяна

Втроем мы спешим вниз, к выходу на задний двор школы. Максим первый, я за ним, в самом конце болтается Анна Сергеевна, которая, очевидно, не привыкла к подобным марафонам.

Во дворе уже собралась толпа, все школьники. Из учителей или охраны не видно никого.

Потасовка нешуточная. По ощущения, пока мы бежали, к драке присоединились еще парочка мальчишек. Среди них я по-прежнему не могу разобрать никого, кроме собственного сына и Глеба. Они страшно всклокочены, одежда порвана.

— Разошлись, пацаны! — громко кричит Никонов, но там такая заварушка, что никто не слышит и внимания не обращает.

Максим без раздумий врезается в эту гущу, принимается оттягивать мальчишек друг от друга. Я тоже спешу туда, расталкиваю детей плечами.

Хотя какие они дети?! Маленькие мужики.

Толпа что-то кричит, тут же верещит директриса, наконец появляется охрана.

По ощущениям, за какую-то секунду во дворе собралась едва не вся школа.

Охранник кидается на помощь — мальчишки продолжают драться и толкать друг друга, а вдвоем с Максимом эту потасовку остановить мы не можем, ребята попросту нас не видят.

Несколько раз мне чувствительно прилетает локтями в ребра, на ноги больно наступают.

В какой-то момент меня грубо толкают. Олег Резник. Я узнаю его. Делает он это не специально — я стояла у него за спиной, и он меня не видел.

Я лечу вниз, на асфальт. Вскрикиваю, потому что от удара о землю разливается тупая боль по бедру и локтю. Юбка трещит по швам и расходится, благо ничего критичного не видно, но оголена я достаточно.