Бунт Хаус

— Во-первых, я хочу, чтобы ты сказала мне правду, — говорит он. — Пакс сделал что-нибудь такое, что тебя расстроило? Он тебе угрожал?

— Он намекнул пару раз, что я принимала плату в обмен на секс, но в остальном — нет.

Рэн недовольно хмыкает.

— Я прослежу, чтобы он больше так не делал.

— Не волнуйся. Меня обвиняли в гораздо худшем. У меня толстая кожа.

— Нет, это не так, твоя кожа похожа на гребаный шелк. — Он стонет, глубоко и низко, проводя переносицей вдоль линии моего подбородка, глубоко вдыхая, как будто пытается вдохнуть саму мою сущность.

— Готова к чему?

— Выложить свои карты на стол. Сказать мне, что ты хочешь меня. Всего меня. Навсегда. Чтобы больше не было никакого недопонимания между нами.

Моя грудь сжимается, как будто вокруг нее синхронно затягивается ремень.

— Прямо к делу, да?

— Я же тебе говорил. Я люблю, чтобы все было черно-белым. Четко и ясно. Никаких недоразумений. Ты же сама говорила, что предпочитаешь все именно так.

— Предпочитаю.

— Тогда скажи мне, что ты об этом думаешь.

— Я… — Ну, черт. Было бы гораздо менее унизительно, если бы он сказал первым. Он подумает, что я трусиха, если не дам ему ответа, но я сильная и потратила слишком много лет, убеждая себя в этом, чтобы сейчас подвести саму себя. — Я хочу тебя. Я хочу всего тебя. И... — Господь Всемогущий, это заставляет меня почувствовать себя глупой, наивной маленькой девочкой, но … — я хочу быть твоей девушкой.

Тишина.

Ревущая, оглушительная тишина.

Но я чувствую исходящее от него самодовольство, очень реальное и очень настоящее. Через некоторое время он сильнее прижимает свои руки к моей спине, притягивая меня к себе так, что я чувствую его твердость между нашими телами. Его член стоит по стойке смирно, и, судя по тому, как он пульсирует у моего живота, он требует некоторого внимания.

— Ты хоть представляешь, каково это быть моей девушкой, малышка Эль? — рычит он.

Ух... слова. Мне нужны слова.

— Ты, вероятно... очень собственнический, — ухитряюсь я.

— Ты даже не представляешь. И?

— И тебе, наверное, нравится власть в отношениях.

— Мне нравится контролировать любую ситуацию, — признается он. — Но при случае я готов поделиться.

— Ты, вероятно, любишь сражаться?

— Нет ничего плохого в здоровом несогласии.