Буду жить тобой

– Эта операция одна из самых распространённых в нашей клинике. И, конечно, я сам проведу её. Если Вы согласитесь.

Ева как-то отстранённо мотает головой. Её взгляд наконец-то перемещается к моему лицу.

– Конечно, она согласна! – тут же вставляю я. – Ведь так? Мы согласны, да? – строго смотрю прямо в её глаза.

– Подожди, Максим, – вновь останавливает меня Жека. – Решать в первую очередь пациенту. Что Вы думаете, Ева Андреевна?

Брат внимательно смотрит на Еву. Я вижу, что он тоже чувствует ответственность за неё.

– Лучше уже всё равно не будет, да? – спрашивает она с вымученной улыбкой на губах.

Вместо ответа Жека отрицательно качает головой.

– Решение нужно принять на этой неделе. Если Вы согласны делать операцию именно у нас, то не вижу смысла откладывать, если честно. Необходимые анализы уже сданы. Но если Вы хотите проконсультироваться с другими специалистами, то это Ваше право. Выписку с результатами анализов я подготовлю...

– Подождите.

– Конечно, – Жека добродушно улыбается и кивает на тумбочку рядом с кушеткой. – Здесь рецепт на лекарства, которые обязательно нужно принимать. И я оставил Вам свою визитку. Позвоните, как только примете решение.

– Спасибо, – звучит еле слышно в ответ.

Брат поднимается со стула, подходит к двери и произносит негромко, но с узнаваемой сталью в голосе:

– Макс, выйдем на пару слов?

Я не хочу оставлять её.

Оказавшись в коридоре, мы отходим подальше от палаты. Жека встаёт напротив и переходит сразу с сути:

– Если Ева согласится на операцию в ближайшие дни, то мы проведём её до среды следующей недели. Если будет медлить – мне придётся отдать её другому специалисту.

– Почему?

– В четверг я уезжаю, – нехотя отвечает брат. – Меня довольно часто приглашают в европейские клиники. Сейчас как раз такой случай. Вернусь я только через три месяца.

А вот это уже хуже.

– Я повлияю на неё. Мы уже сегодня подпишем согласие на операцию, – торопливо обещаю Жеке.

– Только не дави на неё, Макс. Ева сейчас и так подавлена.

Он говорит со мной таким тоном, какой был у нашего отца. Я невольно морщусь.