Будешь моей (СИ)

— Ушел отсюда!

Тот, словно побитый пес, ссутулившись выполняет его просьбу, действительно идет на выход, попутно вытирая рукавом рубашки капающую из разбитого носа кровь.

— И вот его ты защищать кинулась, что ли? — брезгливо кивает вслед ушедшему Юнусов. — Эту бесхребетную тряпку? Ни по роже дать нормально, ни телку уломать не может. Ты зачем его в дом притащила? — хищно сузив темные глаза, медленно, словно тигр перед смертельным броском, надвигается на меня. — Отвечай!

— Между нами ничего не было! — по инерции делаю пару шажков назад.

Я не его гнева даже боюсь, боюсь позора. Боюсь, что со мной будет, если узнает отец. Он отречется от меня, как когда-то отрекся от родной сестры.

— Я просто поговорить его пригласила. Рассказать, что выхожу замуж.

— Лежа под ним на диване? — руки сжимаются в кулаки. — Опозорить меня хотела? Выставить лохом?

— Я этого не хотела! — бросаю ему в лицо. — Да даже если и наоборот, какая тебе разница?! На себя посмотри, тоже мне, праведник! Сначала Олеся по кустам, потом Милана в окно.

— Сказали.???????????????????????????

— Кто сказал????????????????????????????

— Не имеет значения. Я просто пришел удостоверится, потому что не поверил.

— Не поверил, потому что решил, что я на такое не способна, или потому что до сих пор считаешь, что я не могу никому нравиться?

На бешеном адреналине подаюсь вперед и, независимо от того, что я гораздо ниже ростом, смело смотрю ему в лицо.

Наше тяжелое наполненное злостью дыхание смешивается в какой-то агонии надвигающегося скандала.

Он молчит, изучая меня глазами, и впервые мое кажется, что он смотрит на меня как-то иначе. Он будто рассматривает меня, бегая взглядом по вискам, скулам, губам, ключицам…

— Если бы не я, он бы изнасиловал тебя, дура, — говорит уже намного спокойнее.

— Он бы не сделал этого… — отрицаю, но не слишком уверенно.

Он действительно вел себя странно, словно зомбированный.

— Он бы не стал…??????????????????????"

"Кажется, Ратмир хочет что-то сказать, но в какой-то момент будто оставляет эту идею, решив сохранить непроизнесенное при себе.

— Домой пошли, — кидает сквозь зубы.

Нахожу на полу свою сумку, запираю створки окна и иду на выход.

Меня потряхивает от постепенно отпускающего адреналина. Мысли путаются, и до меня доходит, что Юнусов может быть прав.

А если бы Ромка действительно… сделал это? Он был очень настойчив и совсем не слушал, что я просила меня отпустить.