Британия глазами русского

Лондон по-прежнему выступает в роли просителя. «Шестерка» - в роли разборчивой невесты. Между самими членами Европейского экономического сообщества нет пока единства ни в парламенте, ни в стране в целом относительно того, стоит ли вообще эта овчинка выделки. Но при всей «демократичности» британской парламентской системы решающее слово там остается за премьером, а Эдвард Хит пользуется репутацией убежденного сторонника «присоединения», решившего настоять на своем, чего бы это ни стоило народу.

На карту, действительно, поставлено многое, и сейчас гораздо больше, чем еще несколько лет назад.

Проблема расширения Европейского экономического сообщества и прежде занимала, конечно, весьма серьезное место в политике западноевропейских держав и Соединенных Штатов Америки. И все же до завершения так называемой первой стадии в развитии «Общего рынка» в обширном комплексе этих вопросов доминировали прежде всего экономические. Тогда суть дела сводилась главным образом к постепенной ликвидации таможенных барьеров внутри самого «Общего рынка». "

"Разумеется, Лондон и Вашингтон не оставались безразличными и к этому процессу по той простой причине, что на рынках любой из шести континентальных стран английские и американские монополии должны были преодолевать тарифный барьер и оказывались в невыгодном положении сравнительно с монополиями стран - участниц «Общего рынка». И тем не менее таможенная проблема была не из тех, что лишали сна государственных деятелей по ту сторону Ла-Манша и Атлантики.

Во-первых, к 60-м годам крупнейшие промышленные компании США прочно обосновались внутри Западной Европы, и ликвидация межнациональных пошлин была им в определенном смысле даже на руку. Во-вторых, Британия организовала свою «зону свободной торговли» из семи западноевропейских государств и, расширив экспорт в этой зоне, в какой-то степени компенсировала потери внутри «Общего рынка». В-третьих, соглашения по так называемому раунду Кеннеди о взаимном снижении таможенных пошлин вполовину, достигнутые большинством западных стран в середине шестидесятых годов, существенно сократили преимущества «шестерки» относительно третьих стран.

Словом, если бы «Общий рынок» остановился на стадии таможенной унии, то, возможно, проблема его расширения и не приняла бы той остроты, которую приобрела сейчас. Все дело, однако, в том, что таможенная уния мыслилась авторами Римского договора как первый этап к экономической и политической интеграции стран, его подписавших.