Брат мужа

— Если бы ты Алине сказал раньше про все его дела, то и не таскался бы за ней столько месяцев, — вворачивает Матвей, а Иван лишь хмыкает:

— Тогда я тоже стал бы тварью. Нет, разбираться между собой они сами должны. Я только чуть-чуть подтолкнул… Женщине его номер дал, например… А дальше она сама.

— Ты тоже тот еще манипулятор, да? — смеется Матвей.

— Нет, — роняет веско Иван, — просто… Сама бы Алина дольше доходила. А я… У меня не было сил ждать уже. Пару раз ловил себя на том, что у ее квартиры стою и пальцы к звонку тяну.

— Ну так сказал бы ей, что разобрался с ее кредиторами и проблемами, может, она бы…

— Это не ее кредиторы, — поправляет Иван, — а Севки. И нет никакой заслуги в таком. Любой нормальный мужик так же бы сделал. Вот прикинь, у твоей женщины проблемы… Ты бы их не устранил?

— Устранил…

— А хвастаться бы этим стал?

— Еще чего… Она бы и не узнала о таком…

— Ну вот…

— Ну ладно… А теперь чего? Брат же не простит.

— Мне плевать. Я сделал все, чтоб он встал. И закрыл его долги. Больше я этому гаденышу ничего не должен.

— Он ведь еще придет…

— Да, скорее всего. Но я не родители, я его покрывать не собираюсь.

Пусть сам выгребает.

— А Алина?

— А Алина — моя.

В этот момент я то ли шумно вздыхаю, то ли с ноги на ногу переступаю нервно, но оба мужчины замолкают и поворачиваются ко мне.

Замираю, нелепо сжимая ворот огромного тяжелого халата, улыбаюсь:

— Простите… Я… Не хотела, я… Ой…

Разворачиваюсь и бегу в спальню, ощущая, как пылают щеки и шея.

Они решили, что я подслушиваю! Да я и подслушивала! Черт!..

Падаю на кровать, задыхаясь от волнения и стыда, закутываюсь в халат.

Что подумают теперь?

Что Иван подумает?

Тут кровать чуть-чуть прогибается под массивным весом, я, в нелепой панике, пытаюсь отползти подальше, но меня ловят и прижимают к горячему телу.

— Ну ты чего, Алин? — гудит мне на ухо Иван, — испугалась, что ли?

Не бойся, Серый сейчас уйдет… Он вообще так, случайно зарулил…

Он бормочет это все, а сам аккуратно распаковывает меня, открывая по очереди: плечи, спину, горящее от стыда лицо. Нависает надо мной, серьезно глядя в глаза:

— Расстроилась?

— Из-за чего? — шепчу я.

— Из-за того, что сказал…

Я пытаюсь понять, что он имеет в виду, не понимаю и мотаю отрицательно головой.