Брат моего парня

С рычанием толкаю его так, что он валится на пол с таким грохотом, от которого дрожат стены, и от которого прикрываю ладонями собственные уши. Осколки ароматизированных свечей разлетаются по кафелю во все стороны. Шиплю, когда один из осколков ударяет по моей стопе, и на деревянных ногах возвращаюсь к двери, чтобы снова начать по ней молотить. На поднятый мною шум реакции нет. Заканчивается все тем, что, рухнув на пол у двери, обессиленно опираюсь на нее спиной. От всей этой беготни мне становится кошмарно жарко, и кофта липнет к телу.

Тут душно, а мне хочется глотнуть свежего воздуха. Достав из кармана телефон, пытаюсь сделать Владу дозвон, но бесполезно. Под кофтой так некомфортно, что я снова плетусь вниз и, стянув с себя влажную одежду, голая заворачиваюсь в полотенце. Сажусь на мраморную скамейку у стены и подтягиваю к груди ноги, опустив голову на колени. Влад может решить, что я ушла спать. Если вообще заметит мое отсутствие! Кажется, ему и без меня круче некуда. Может, эта Лена наплетет ему с три короба… Я никогда не мечтала о парне, который будет решать за меня мои проблемы. Любые. Даже финансовые. Но я мечтала о том, чтобы на него хоть иногда можно было положиться. Чтобы ему, по крайней мере, не было плевать на то, где я нахожусь. Для этого ни черта особенного не нужно, ведь я бы никогда не смогла не заметить, что мой парень вдруг испарился, даже, несмотря на то, что мы три недели встречаемся. По щеке катится слеза, но мои слезы вдруг сменяет приступ оглушающей паники. Что, если про меня вообще забудут? Такое ведь возможно? Я толком не знаю этих людей. Завтра все разъедутся по домам, и что? — Господи… — всхлипываю. Может быть, Влад решит, что я вызвала такси и уехала домой, откуда мне знать? И что тогда? Эта паника проходит по телу дрожью. В горле мгновенно пересыхает. По крайней мере, здесь есть вода… Гоню от себя этот кошмарный сценарий, принимаясь пялиться в стену и ждать, но, когда пять часов вечера на часах моего телефона превращаются в восемь, ждать становится невыносимо. Духота, жажда, липкий воздух вокруг… К девяти вечера у меня начинает пульсировать в висках, а в десять я пытаюсь устроиться на этой скамейке так, чтобы не ломило тело. Подложив под голову еще одно полотенце, снова впадаю в панику, от которой трясет! Ведь в одиннадцать становится понятно, что меня никто не ищет. Никто. Слезы комом встают в горле, но я даже расплакаться не могу, потому что сил нет.