Браслет императрицы

Если все пойдет по плану – уже завтра на ее счет в небольшом гибралтарском банке поступит кругленькая сумма, и Виктория станет свободным человеком…

Но если все пойдет не по плану…

Об этом не хотелось даже думать.

Виктория поняла, что не заснет, и встала.

Она пошла на кухню, чтобы налить себе чаю, – и в это время зазвонил телефон.

Виктория вздрогнула и застыла на месте как громом пораженная.

Что может значить этот ночной звонок?

Провал операции? Крах всех ее надежд, всех планов? Отмену прекрасного, безоблачного будущего, которое она для себя уже нарисовала?

А может быть, она зря паникует и это – совершенно безобидный звонок?

Нет, в такой поздний час телефонные звонки не бывают безобидными.

Виктория стояла перед телефоном и смотрела на него, как иногда в ужасе смотришь на змею, безуспешно пытаясь понять, гадюка это или безобидный уж. Безуспешно пытаясь вспомнить, чем они различаются, у кого из них черная глянцевая кожа и яркие пятна на голове.

А телефон звонил и звонил. В конце концов Виктория не выдержала, сняла трубку, поднесла ее к уху и проговорила:

– Я слушаю.

Она сама не узнала собственный голос – такой он был хриплый и невнятный.

– Виктория Павловна, – донеслось из трубки. – Извините, что беспокою вас в такой поздний час, но вы мне срочно нужны.

Вот этот голос она узнала сразу. Она узнала бы его в любой час дня и ночи, в любых, самых невероятных обстоятельствах.

Это был голос ее шефа – Виктора Мясникова.

Мясников довольно часто вызывал ее в самое неподходящее время, в этом не было ничего необычного.

Вот в этом он ошибался.

– В чем дело, Виктор Иванович? – проговорила Виктория все тем же хриплым и невнятным голосом. Голосом, который она сама не смогла бы узнать, если бы услышала себя со стороны.

Такой вопрос сам по себе был дикостью, нарушением всех и всяческих правил. Виктория не могла задавать шефу подобных вопросов. Та Виктория, которой она была еще несколько дней назад, должна была послушно ответить: «Да, Виктор Иванович! Я сейчас буду, Виктор Иванович! Мне нужно только пять минут, чтобы одеться и выйти из дому!»

Она должна была послушно мчаться к нему в любое время дня и ночи.

Но Виктория стала другой. Она посмела задать шефу вопрос.