Браслет императрицы

– То есть что значит – нигде? – переспросила Надежда. – Все люди где-нибудь живут, хоть на съемной квартире. Ты хочешь сказать, что у него нет своего жилья?

– Я хочу сказать, что умер Жора Шмелев, – неохотно проговорил Павел. – Такие дела.

– Как – умер? Что значит – умер? Я ведь только…

Она хотела сказать, что только сегодня видела Георгия в офисе фирмы Мясникова, но вовремя прикусила язык.

– Умер – это и значит умер! – изрек Павел философскую сентенцию сомнительной свежести. – Замерз Жора по пьяному делу.

– Как замерз? Сейчас же тепло…

– А кто говорит про сейчас? Он уже пять лет назад замерз, в самые холода.

– Ничего не понимаю! – протянула Надежда.

– А чего тут понимать? Выпивал наш Жора, по пьяному делу и замерз…

Павел сделал подобающую паузу и продолжил:

– Он после института в Пскове работал, выпивать тогда уже начал. С одной работы его поперли, потом с другой. Потом, тоже по пьянке, подписал он какие-то бумаги, когда протрезвел – оказалось, что поменял свою квартиру в Пскове на домик-развалюху в деревне.

Ну, делать нечего, переехал в ту деревню, сперва даже немного жизнь у него наладилась – работу нашел в мехколонне, огород развел, даже женщина какая-то у него появилась. А потом снова выпивать начал, в деревне с этим делом просто, самогон все варят. Эта баба его, ясное дело, бросила, ну, Жорка тогда совсем с катушек сошел. В общем, шел он откуда-то пьяненький зимой.

– Ужас какой! – закричала Надежда. – Слушай, Павлик, а это точные сведения?

– Самые верные, – обнадежил ее Павел, – можно сказать, что из первых рук. Говорил я с Толькой Пузанковым, он у них в группе старостой был, ездил в ту деревню Жорку хоронить. Тогда они денег кой-каких собрали, дали, кто сколько мог, Толька и отвез. Потому что у Жорки родственников никого не осталось, родители умерли к тому времени, братьев-сестер не было.

– Все водка проклятая… – тяжело вздохнула Надежда. – Что же теперь делать?

– А что делать-то? – удивился Павел. – Это пять лет назад было, что ты делать собираешься? Надя, а тебе зачем это все?

– Да оставь, пустое это! Ошиблась я, мало ли на свете Шмелевых? Ладно, Паша, извини, что побеспокоила, Ленке привет!

И Надежда поскорее повесила трубку.