Бернаут

Заглянула в глаза. А потом застыла, не зная, что дальше. Это не тот вариант, где каждый должен сделать пять шагов навстречу. Я решила сама сделать десять, вот только храбрости хватило лишь на половину.

Он смотрел на меня в полном непонимании.

– Жаклин? – спросил осторожно, но я опустила палец на его губы, не дав договорить. Ведь это я подвела черту под нашей общей фамилией. Он мой муж. Официально. А значит, моя совесть чиста. Пусть я не выбрала его тогда, но выбор сделан сейчас. И стук, которым отвечало сердце, лишь подтверждал мою честность.

– Молчи, – попросила я и медленно расстегнула верхнюю пуговицу на его рубашке, потом еще одну и еще. Закрыла глаза и потянулась на цыпочках, пока не почувствовала его губы своими. Это был не поцелуй. Просто несмелое касание. Но даже его хватило, чтобы пол под ногами пошатнулся.

– Не стоит, Жак, – прошептал он тихо, но не отодвинулся. – Мы оба выпили, завтра ты об этом пожалеешь.

Вот только он не знал, что я не была пьяна. По крайней мере, не до такой степени, чтобы не отдавать себе отчет в том, что делала.

– А ты сделай так, чтобы я об этом не пожалела, – глядя ему прямо в глаза, прошептала я, сглотнув, потому что мы оба понимали, что именно за этим последует. Бланжу нельзя бросать вызов. Он одержим победой. Неважно, какой ценой и в чем именно.

Я чувствовала, как ему сложно решиться, и даже банальные книжные сравнения про прыжок с обрыва не имели к нему никакого отношения. С обрывов он летал так часто, что даже не задумался бы, стоит ли прыгать, а здесь я чувствовала, как он колеблется, и потянулась к нему сама.

Провел кончиком большого пальца по моей шее, очерчивая контур лица, к бровям, потом ниже, по спинке носа к губам. А потом снова раунд поцелуев – уже более смелых и раскрепощенных. Наши лбы соприкоснулись.

– Жак, – произнес он, положив мою ладонь к себе на сердце. «Ты слышишь, Жак? Чувствуешь, как быстро оно бьется?» – как будто пытался сказать он. И я слышала.