Божий промысел по контракту

— Радуюсь, — так же тихо и задумчиво ответила Элька, — а гордиться тут нечем, я же ничему не училась, эта магия просто есть, как цвет волос или глаз, и все равно я не умею применять ее сознательно, так что практической пользы от моего дарования ноль целых хрен десятых.

Зато Лукас гордился за двоих, массой восторженных выражений на единицу времени грозил побить все рекорды славословий. Закончил мосье маг словами:

— Хаотические колдуньи — большая редкость, я видел одну такую лет восемьдесят назад, а с равной мадемуазель Эльке по силе и диапазону вовсе не встречался!

— Восемьдесят лет? — слаженным дуэтом спросили Элька и Макс, разом прекратив грызть яблоки.

— Oui, — мимоходом, как некую незначительную деталь, подтвердил это Лукас и набрал в грудь воздуха для очередной экзальтированной тирады.

— А сколько тебе всего лет? — оторопело поинтересовался Макс, механически водя пальцем по столу.

Маг слегка смутился, как невинная девица, которой невежа задал нескромный вопрос или предложил что-нибудь этакое, непристойное, но все-таки ответил:

— Меры времени, конечно, слегка отличаются, но относительная близость наших миров является залогом того, что разница эта невелика.

— Ничего себе, — удивленно протянул Шпильман, рассеянно почесав нос. Конечно, в теории он знал о сроках жизни в магических мирах, но с практикой связывать эти данные технарю еще не доводилось.

— Да уж, — подтвердила еще сильнее ошарашенная Элька. О магах-долгожителях читать ей приходилось только в книжках.

И девушка еще раз, уже новым взглядом, посмотрела на команду. Лукасу и Рэнду навскидку она не дала бы больше тридцатника, Мири лет восемнадцать, пожалуй, только Гал по своей серьезности тянул на сорок.

— Наличие в мирах свободной магической энергии продлевает жизнь, — пояснил Лукас, и тут же в его глазах зажегся огонек исследовательского интереса: — Я слышал, что жители урбомиров этого лишены. Выходит, правда?

— Да уж, у нас двести — максимальный срок жизни.

— Мне уже около двухсот, точнее не считал, не до того было, — беспечно хмыкнул, пожимая плечами, Рэнд и подхватил из вазы очередное яблоко. В тех грязных переулках, где он рос, скрупулезным подсчетом возраста никто не увлекался.