Божий промысел по контракту

Стойкий, привыкший к невзгодам и лишениям воитель никак не мог понять, почему эти самые барды, пытаясь донести свои мысли и чувства до публики, так истошно орут, толи в мире Эльки все поголовно страдают тугоухостью, то ли она нарочно выбирает самые жуткие песни для музыкального сопровождения утренней зарядки коллеги.

— Будет любопытно, — согласился наивный Лукас, к тихому ужасу Гала.

Коляска с открытым верхом, слава Творцу, не голубая, любимый цвет богини, а совершенно обычного нейтрального желто-коричневого цвета, запряженная четверкой тоже не голубых и не синих, а гнедых лошадей, и кучер уже ждали их у массивных ворот.

Рядом с воротами, запертыми на увесистый брус, и маленькой калиткой несли свою вахту два жреца. В руках последователей Зигиты не было никакого оружия, но его отсутствие с лихвой искупалось немалыми габаритами служек.

Зидоро легко запрыгнул в коляску, снова зацепившись одеждой, но теперь уже за резное украшение на двери. Махнув рукой на слетевшие с одеяния жемчужины, он предложил посланникам богов занимать места.

Элька, великодушно пропущенная командой джентльменов вперед, заскочила в коляску и опустилась на сиденье рядом со жрецом, любезно пояснив:"

"— Против хода меня укачивает. Вон на качелях сколько хочешь качаться могу, а на колесах укачивает!

Делать нечего, Рэнду и Лукасу, как обладателям более тренированного вестибулярного аппарата, пришлось поместиться напротив. А Гал присел рядом с Элькой.

— Тебя тоже укачивает? — участливо, с притворным сочувствием осведомился у воителя Рэнд.

— Нет, но я предпочитаю видеть, куда еду, — отрезал Эсгал, не поддержав шутки.

Впрочем, наученный горьким опытом вор и не ждал достойного остроумного ответа и подкалывал больше по привычке, чтобы не утратить навыка.

Мощной комплекцией никто из путешественников не отличался, поэтому все с удобством разместились на широких, обитых хорошо выделанной кожей, в меру упругих сиденьях с высокими спинками. По знаку жреца стражи легко, словно прутик, откинули брус и распахнули створки ворот, давая возможность экипажу выехать на широкую улицу, вполне достойную титула проспекта.

Но прежде чем кучер щелкнул вожжами, на плечо Зидоро откуда-то сверху спикировала одна-единственная птица рокх. Дружески ткнувшись в волосы жреца, вестница произнесла неожиданно глубоким контральто:

— Наконец-то. Жду. Королева Бъянхе.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил посланницу Зидоро, коснувшись ее блестящих перышек.