Божий промысел по контракту

А когда голубой хохолок одной вестницы потерся о щеку Эльки, та окончательно растрогалась и бережно погладила красавиц, старательно копируя действия жреца. Птицы, принимая ласку, с достоинством склонили головки и едва слышно закурлыкали, нет, не как дурни-голуби, скорее, так могли бы мурлыкать крылатые кошки.

— Знамение! — вслушиваясь в рокх-концерт, звучащий со всех насестов в округе, и смотря чуть ли не влюбленными глазами на пришельцев, поглаживающих вестниц, благоговейно выдохнул Зидоро.

— Надеюсь, исключительно в переносном смысле, месье? — Похоже, франтоватого Лукаса тревожила та же навязчивая идея, что и Эльку. «Гуано с зеленого камзола небось отстирывается так же хреново, как с голубой блузки», — посочувствовала девушка. Впрочем, сама она уже перестала опасаться за чистоту одежды, решив, что местные разумные пернатые достаточно разумны, чтобы не гадить на гостей.

Словно в ответ на вопрос мосье, птички еще раз выдали «рокх-арию» и снялись с насестов, только ветерок от их крылышек взметнул волосы людей.

— Стало быть, легитимность нашей миссии подтверждена, — удовлетворенно, в еще большей степени потому, что осталась цела одежда, отметил Лукас, а Элька неожиданно заметила:

— А в моем мире синяя птица считается символом счастья!

— Надо же! — восхитился Зидоро, сопровождая компанию к воротам ограды.

— Нет, таких замечательных существ у нас нет, синими бывают только декоративные петухи и попугаи, а Птица Счастья — это сказка, считается, что ее невозможно поймать, да и нельзя, она должна прилететь сама, свободно, только тогда счастье и получится, а насильно удачи не добьешься, — задумчиво улыбнулась девушка и продекламировала: — «Подкрадешься, она обманет и вот уже навсегда ушла, и только небо тебя поманит синим взмахом ее крыла».

— Какое образное и точное высказывание, мадемуазель, это творение какого-то поэта из вашего мира? — уточнил любопытный Лукас.

— Ага, это песня Макаревича, у него вообще много классных вещей, у меня в комнате целый диск лежит, если хочешь, дам послушать, — подтвердила Элька, демонстративно не замечая исказившейся при воспоминании о творчестве бардов Элькиного мира физиономии Эсгала.