Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

Неужели никто не позвонил Максу? Стоп! А почему Максим меня не ищет?

Потом поразилась собственной глупости — телефон и правда если нужно сам наберёт! Ткнула на кнопку “Домой”:"

"— Сири, позвонить Максу, — отдала указание ассистенту айфона, игнорируя недоумение в глазах бабы Нины и открытый рот, куда сейчас ворона могла влететь.

Сири в свою очередь просьбу послушно исполнила просьбу. В динамике тянулись шуршащие гудки.

— Да? — голос сонный, хриплый.

— Ты где? — Я может и не вежлива, но блин, сутки нахожусь в больнице, а он… спит где-то?

— Да нет, это ТЫ где? — с нажимом переиначил Макс.

У меня гнев запульсировал в висках.

— В больнице, — как могла спокойно отозвалась я. — Только не говори что тебе не сообщили!

— Я… — Макс немного потерялся. — Так вышло…

— Как вышло? — теперь я перешла в нападение. Правда не понимала — как можно не искать свою невесту?! Я точно знала, что номер Макса указан в моей электронной медкарте.

— Я был в области, и связь там…

— Чёрт, — буркнула я и схлопотала понимающий взгляд бабы Нины. Она даже проворчала что-то про мужа алкоголика, который к ней не пришёл.

Стало так стыдно перед бабулей, словно меня жертвой домашнего насилия сюда привезли побитую и похмельную.

— Даже не буду говорить: “ А если бы со мной что-то случилось”, потому что со мной “что-то случилось!”.

В глазах закипели горячие слёзы, слов Макса уже не слышала. Вот оно, его типичное маленькое предательство, после которого ОН приходит просить прощения с самой милой улыбкой.

Мне казалось, что на этот раз уж точно не прощу!

Не хочу! Не буду! И помогать ему не буду тоже.

Горло саднило сдерживаемыми рыданиями:

— Пока, — сбросила вызов, а потом меня прорвало. Я стала всхлипывать — толчками, с содроганием всего тела.

До чёртиков себя было жалко. Ну что за человек такой Макс? Почему все у нас неправильно? Неужели это нормально для пар? И любая несправедливость — это нормально. Взрослая жизнь, а не сказки.

Выплакалась до очередного приступа головной боли.

Баба Нина демонстративно молчала о горькой женской доле, а больше никого и не было. Все на физио.