Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

— Что такое, деточка? — подала голос баба Нина. Будь она неладна со своими голосовыми связками и умением услышать даже самый тихий шёпот, тяжкий вздох и вставить слово, когда на все сто уверен, что она дрыхнет без задних ног.

— Ничего, ничего, — торопливо заверила я. — Приятного аппетита, — улыбнулась, настолько натянуто, что даже баба Нина заметно помрачнела. Но творожЕк доела.

— Давно я тут? — спросила скорее сама у себя, потянулась к телефону под подушкой, но он чутка пострадал в аварии.

— Дык второй день ужо, — ответила баба Нина, причмокивая “творожЕком”, который сыпался мелкой крошкой ей на редкую старушечью бородку.

— Второй? — опешила я.

Подсчёты не сходились. Хотя…

Если я прибыла сутки назад, в обед, то вечер выпал — его провела с Лерой. Потом Лера и Роман Игоревич ушли, и я уснула, вернее проворочилась под звонкий аккомпанемент бабы Нины.

— А ко мне приходили? — уточнила после сложных дедуктических изысканий.

— Как жеж, приходили. Сначала девочка белокурая. Она значит приходила, — задумчиво закатила глаза к потолку баба Нина, жуя слова. — Потом папашка её приходил. Потом заходил…

— Блондин высокий? — села на койке, но тут же рухнула обратно, когда голову сильно повело.

— Не, такого не было, — нахмурилась тётка. — Тот же самый приходил, красавчик. Заглянул, посмотрел да вышел, — головой качала в такт словам, будто по полочкам раскладывала, страшась пропустить важное. — А вы чё эт, в разводе да? — секундой погодя и чуть понизив голос. — С блондином каким-то снюхалась? — Мисс Марпл в действии настораживала. Я недоумённо хлопнула ресницами, размышляя, стоило ли вдаваться в разъяснения, что мы даже толком незнакомы.

— Да пожалей ты девчонку, дура! — перешёл в наступление психолог-баба-Нина. — Вернись в сЕмью! Мужик-то как переживал за вас! Эх ты…

— Макс, — запоздало вспомнила, что напрочь забыла о женихе. Торопливо отыскала в тумбочке возле моей койки телефон. — Макс, — шепнула мобильному, будто он сам наберёт номер жениха. — Ничерта не видно! — выругалась, глядя на чёрный, пощербленный экран и, тяжко вздохнув, убрала его под подушку.