Босс моего бывшего

В город я возвращаюсь, намеренно загружая себя работой. Отличный способ абстрагироваться от всего, что мешает думать. Чёткие движения, плавно текущие мысли, многозадачность и активный контроль – мои щиты, за которыми я прячу всё, что не хочу показывать миру.

Меня воспитывал жёсткий отец, который намертво вколотил, что мальчики – не мотают сопли на кулак, а занимаются нормальным делом. Ох, уж эти гендерные стереотипы, но папа – мужик суровый, его эти штуки с равенством полов и независимостью мало волновали.

Родился мужиком, значит, учись, работай до седьмого пота, занимайся спортом, люби футбол и рыбалку. Не хочешь рыбу ловить? На кабана охоться, медведя голыми руками побеждай. А штучки с выражением эмоций и тонкими материями – для баб.

Когда за окнами проступает окраина города, а Рыбацкий посёлок тонет в тумане за спиной, я называю адрес Вари. Сложно спорить, что хочу к ней, хочу быть с ней. Тянет, словно меня рядом с ней на цепь посадили, как верного паса.

Защитить её – лучшее, что могу сделать.

И лучше всего – защитить Варю от самого себя, но не получится. Уже не получится. Слишком глубоко увяз, и мне это нравится.

Чёрные тучи заволакивают небо, накрапывает дождь, и я кайфую, вглядываясь в хмурый пейзаж за окном. Ну что за мрачная красота? Величественная.

До дома Вари доехать не получается: вначале мы встреваем в жуткую пробку, а после звонит телефон.

На экране номер нашей экономки, и это всегда дурной знак. Она никогда не звонит просто так, всегда по важному поводу, имя которому Юля.

Вот и сейчас я готов голову дать на отсечение, что с женой что-то случилось, и Надежда в панике мечется по дому, вырывая волосы.

К сути перехожу без лишних слов:

– Что с Юлей?

– Дмитрий Николаевич, я не знаю, что с Юлей Евгеньевной! – истерит Надежда, а я закусываю щёку с внутренней стороны. До боли и солоноватого привкуса во рту, но отрезвляет на все триста процентов.

– Надежда, соберитесь! – рявкаю и, хлопнув водителя по плечу, подбородком указываю в сторону.

Там можно протиснуться в небольшой просвет между автомобилями и, свернув на малолюдный проспект, вырваться, наконец, из пробки. – Что с ней?

– Она в комнате заперлась и не отзывается. Я пятнадцать минут пытаюсь достучаться, но за дверью тишина. С ней что-то случилось, я чувствую это! Я бы не звонила просто так, но что-то случилось. Что-то плохое.

Если я её не остановлю, она будет до утра повторять про что-то плохое, что обязательно случилось.