Босс моего бывшего

– Я ничего не понимаю, но мне и не нужно, когда ты так хреново выглядишь.

– Чёрт с тобой, Рыльский. Не отцепишься же.

– И не надейся, – усмехается и снова утыкается носом в телефон. – К тому же мне с Юрой надо переговорить, он для меня пару важных бумаг должен был у Булатова забрать, так что как раз и повод есть, не только тебя, дурака, от смертоубийства удерживать.

Я уже говорил, что Стас слишком умный? Вон как хорошо меня знает, и мысли мои тёмные читать научился даже лучше меня самого.

– Если позволите, Станислав Фёдорович, – Паша прочищает горло и хитро прищуривается, рассматривая нас в зеркало, – я хотел бы сказать, что Дмитрий Николаевич в последние годы на редкость здравомыслящий человек.

– Ну, разве что в последние годы, – соглашается Стас и снова мечет в меня взгляд, а в нём настороженность и ничем не прикрытое волнение.

Не до конца выветрившийся из организма алкоголь или накопленная за годы злость тому виной, но чем ближе к дому, тем сложнее оставаться спокойным. Снова бью кулаком по бедру, на этот раз сильнее, но боли нет.

Будто и правда, окаменел. Кажется, чтобы снова что-то почувствовать, мне нужно дерево. Как в старые добрые времена.

– Может быть, с тобой пойти? – предлагает Стас, когда машина проезжает ворота и будку охраны.

– Тебе нужно было с Юрой переговорить? Вот и разговаривай, – голос звучит злее, чем я рассчитывал, а понятливый Стас кивает. – У меня семейная беседа, не для посторонних.

В дом я вхожу, стараясь ничего по дороге на разбить и не разрушить наконец этот склеп до основания.

По холлу разносятся мелодичные звуки – из колонок льётся джаз. На стеклянном столике бутылка шампанского, фужер и блюдо с закусками. Юля что-то отмечает? Или просто проводит вечер, как привыкла?

Я медленно выдыхаю. Засунув руки в карманы брюк, смотрю на этот чёртов фужер. Прикидываю по содержимому бутылки, сколько Юля успела выпить. Немного, но сегодня я и сам расслабился, так что туше.

Её шаги я узнаю из тысяч. Всё-таки двадцать лет – это не шутка.

– Ты совсем идиотка? – спрашиваю, не оборачиваясь, и звук шагов обрывается.

 – Пьяной за руль садиться? Я хочу развестись с тобой, а не овдоветь.

– И тебе, Поклонский, доброй ночи. Ты, как всегда, внезапный.

Юля шумно выдыхает. Стуча каблуками, огибает меня и, подойдя к столику с другой стороны, тянется за фужером. Я оказываюсь быстрее: хватаю его первым и со всей силы запускаю хрупкий хрусталь в стену. Он осыпается на пол переливающимися брызгами, Юля вскрикивает и закрывает уши руками.