Босс. Абсолютная власть

— Вика, этого не будет!

— Будет! Потому что ты сам хочешь, чтобы с тобой были только такие хищные тени. Тебе не нужна я, мои чувства. Для тебя это все игра. А я не игрушка!

— Вика, перестать городить чушь!

— Чушь?! — я подняла дрожавший подбородок. — Ты мог быть честным, мог рассказать, обсудить. Я бы поплакала и… И все было бы хорошо. Но ты не захотел, и все погрязло во лжи. Вот и живи в ней. Без меня…

Он поймал меня в объятия, принялся целовать мои мокрые щеки, шептать слова любви, что-то еще, но я не слушала его, потому что внутри меня уже ничего не отозвалось.

Я просто стояла, терпела его прикосновения и ждала, когда уже можно будет пойти. Потому что все умерло, разом ухнув в бездну.

— Все, что осталось из вещей, в твоей комнате. Деньги, оставшиеся от продажи, в трельяже. Там же ювелирка… — глухим голосом отчиталась

— Это твои вещи.

— Ничего не хочу брать, — стряхнула с плеч его ладони и двинулась из кухни, чтобы скорее покинуть этот дом.

— Водитель по-прежнему твой! — крикнул Славка, следуя за мной попятам.

Не знаю, может остановить хотели. Или проследить, чтобы ничего не прихватила, уходя… Плевать.

— Спасибо, это мило с твоей стороны.

У меня случайно была собрана маленькая сумочка — трусы, мыльно-рыльные принадлежности, джинсы и кроссовки. И куртка. Я собиралась навестить отца. Вот и славно, что все так сложилось. Мне больше ничего не нужно, водителем я воспользуюсь последний раз. И на этом все. Хватит. Из шлюх в принцессы не прыгают даже в сказках."

"Я сильная, я справлюсь.

И папин чердак мне в этом поможет. Не первый раз буду рыдать среди пучков мяты, мелиссы и дохлых паучков. Опыт есть, прорвемся.

Добралась до пригорода на автопилоте.

Морально тяжело настолько, что хочется сдохнуть. Только упрямство и жалость к отцу, который, если со мной что-нибудь случится, на старости останется совсем одним, несчастным и беспомощным, заставляли шагать вперед.

И все равно, когда переходила перекресток, по невнимательности пошла на красный. Сама не знаю, как так вышло.

Прежде никогда не имела такой привычки. Хорошо, что какой-то мужик резко схватил меня за руку и одернул назад.

— Куда прешь, дурища! — рявкнул гневно. Его слова словно оживили меня.

Перейдя дорогу, я отошла в менее безлюдное место, села на первую попавшуюся скамейку и разрыдалась.

Я рыдала навзрыд. Слезы лились водопадом. Редкие прохожие оборачивались на меня, а мне было все равно.

Боль от осколков разбитого сердца настолько сильная, что дышать не хочется.