Босая для сурового

Буду делать, что скажете. Я могу работать без выходных. Только не отправляйте меня в пансионат этот. Пожалуйста.

– Мне жаль, малыш, но тебе придется уехать. Так будет лучше.

– Кому лучше?! Вам? Да вы…вы просто приручили меня как щенка, а теперь избавляетесь, как от ненужной пользованной вещи! Вот только не поможет мне ваш пансионат, беспризорницы уже не перевоспитываются! Хоть я и дикарка, и ни хрена не видела в этой жизни, я тоже чувствовать могу. Ненавижу вас, слышите, ненавижу!

Бросаю со всей дури этот чертов телефон о стену, от чего он разлетается в мелкие щепки.

Быстро смахиваю соленые слезы из щек, опускаясь на пол, спиной о стену упираясь. Не буду больше реветь. Не чем. Вот только горький ком в груди никуда не девается, заставляя меня всхлипывать против воли.

Усмехаюсь сквозь слезы. Арбатов даже не удосужился лично мне это сказать, переложив все на плечи Лехи. Ну почему, Всеволод. Почему вы такой? Я бы все вам простила, даже грубость вашу, но только не это.

Меня и так всю жизнь выкидывали как ненужную куклу, переводили из детдома в детдом, а теперь и вы тоже. Выкидываете меня, как мусор. Как ненужный осколок из своей жизни.

– Эй, ты чего тут гремишь?

Леха открыл двери, и стоит на пороге моей комнаты.

– Какого черта, сумасшедшая?! Мой телефон, да ты мозги ему скрутила, лучше б не давал!

Он видит свой телефон на полу, а точнее то, что осталось от него.

– Можешь тоже дописать это в мой долг.

– Так, птичка.

– Да провалитесь вы все пропадом!

Ору на него, а больно мне. В этот же момент хватаю только свою куртку, наспех обуваю те самые любимые кроссовки с розовой вставкой, и выбегаю на улицу. Мне ничего больше не надо от зверя. Он и так все забрал у меня.

Залезаю в машину сама, проносясь мимо опешевшего Лехи, который, кажется, не ожидает такого от меня. Да я и сама не ожидаю, действуя чисто интуитивно, впрочем, как всегда.

– Поехали! Я больше ни секунды тут не останусь!

– Уверена, что больше из вещей тебе ничего не пригодится? Все-таки в другую страну едешь.

– Более чем.

Всю дорогу до города едем молча. Я лишь слезы тихонько роняю. От боли и обиды. Не прощу я его. Никогда. Такого унижения я еще в жизни не испытывала, уж лучше бы тигр снова меня ударил."

"Леха уже подъезжает к городу, когда краем глаза я улавливаю знакомое лицо. Смотрю на эту рожу, и глазам своим не верю. Быть не может.