Большой куш

– Знаешь, Георгий, когда дела делают, то на прибыль рассчитывают, а не на то, чтобы свою казну раздербанить и с голой жопой остаться.

– Жопа тут не главное, – сказал Окорок. – Главное – это слово держать! Главное – это честь сохранить!

– Про честь говорить не будем, – раздраженно ответил Козубов. – Что было, то отдал, что нет – извини. На порошке эту разницу легко восстановят.

– Ну, смотри, Витя… Сам понимаешь, каждый баран за свою ногу висит. Так мне когда-то оперки твои говорили, когда почки опускали. Да ты и сам так говорил и тоже по почкам прохаживался… Все восстановят, это верно.

– Так ты мне что, угрожаешь?! – взбешенно заорал генерал. – Может, приехать хочешь и со мной поквитаться?!

– Да нет, зачем? Я к тебе претензий не имею, – сказал Георгий, набирая на своем телефоне странную комбинацию знаков и цифр: *8*08*008*.

– Ты на меня не обижайся. Просто есть ситуации, выйти из которых можно только одним способом.

– Каким способом? За что обижаться?

Георгий нажал кнопку вызова. Дополнительный сигнал дошел до «BlackPhonа» почти мгновенно. На самом деле шифровальное оборудование в криптосмартфоне не весит пятьдесят граммов – оно вообще ничего не весит: зашифровка осуществляется специальными программами. В подаренном Окороком аппарате пятьдесят граммов весил заряд пластита и устройство его инициации.

– Алло, что ты имеешь в виду? – настороженно повторил генерал, вслушиваясь в молчание эфира на расстоянии двух с половиной тысяч километров.

По официальной версии, генерал, не желая рисковать жизнями подчиненных, лично пытался обезвредить подкинутое ему в машину самодельное взрывное устройство, но оно оказалось с секретом, стоившим Козубову жизни.

Эпилог

Хвост сильно изменился и выглядел, как затравленный волк: небритый, дерганый, постоянно озирающийся по сторонам, в мятой и грязной одежде. Он действительно превратился в затравленного волка. Знал, что его ищут, несколько раз полиция пыталась проверить документы или задержать. Один раз с трудом удалось уйти, хорошо, что стрелять не начали… Притонов избегал, ночевал, где придется – в подвалах, на чердаках, на свалке – как последний бомж.