Большой куш

– Смотри, как бы тебя раньше не завалили, – сказал Васильев и попятился, чтоб не поворачиваться спиной.

У выхода он осмотрелся, но не заметив никакой опасности, выскочил вначале в заросшее бурьяном и заваленное битым кирпичом пространство, а потом, сквозь в дырку в заборе – на набережную. Напротив стоял джип с опущенными стеклами, из-за которых неслась музыка и выглядывали два речпортовских бойца. Однако никто из них не сделал попытки помешать Васильеву. Тот сел в свою машину и уехал.

* * *Козубов не уходил, ожидая информации о том, как прошел возврат.

Минуты тянулись долго. Наконец, в дверь постучал Синеватый.

– Ну, что? – поднял брови генерал. – Передали?

– Передали, Виктор Владимирович.

– И как?

– Недовольны были, – сказал Синеватый. – Грозились моему оперу.

– Ну, и что? – поинтересовался генерал.

– Ну, Васильева-то голыми руками не возьмешь, потому и ушел. А другой бы, может, навсегда там остался.

Козубов вздохнул.

– Ну, ладно, иди, – и когда полковник обернулся, спросил в спину:

– Вы-то все свое отдали?

– Что было, то отдали.

– Ну, хорошо, свободен.

«Недовольны, значит… Ясное дело! Кто будет доволен, если у него такие деньги слижут? Лоханулся я с этим делом, ох, лоханулся!»

Козубов ходил по кабинету, как тигр по клетке. Он понимал, что нарушил условия, озвученные Окороком. А это значит, что совместные дела, скорее всего, они уже вести не будут. И вилла в Ницце стала медленно таять, как мираж на заходе солнца.

«Хотя, если особо не шиковать, не дворец покупать, а обычный домик, то мы и сами заработаем, – успокаивал он себя.

Певучая трель прервала его размышления. Это не обычный телефон, а «BlackPhone». И звонить по нему мог только один человек.

– Слушаю, Георгий."

"– Витя, так серьезные дела не делаются, – послышалось в трубке. – Мы же договорились – надо отдать!

– Так мы и отдали.

– Огрызок отдали, половину. Кто вторую половину добавит? Я, что ли?

– А кто, я? – повысил голос генерал.

– Конечно! Твоя сторона – твоя вина, твой вред, значит, ущерб на тебе! Ты что, такой бедный, что не мог доложить паршивые полтора «лимона»?

Начальник УВД вздохнул.