Больше не игрушка

Вот я и натравил на него Игоря, чтобы тот собрал компромат, позволивший мне заткнуть Валерия Антоновича.

Я действительно хотел лишь запугать, чтобы он забился в угол и не высовывался, но начбез нарыл такое, что я... мягко говоря, разозлился и упёк твоего папеньку в тюрьму. Не сам, конечно, связи Игоря и мои юристы быстро сделали своё дело.

– Думаю, то, что тебя разозлило, мне не понравится, – прошептала я, внутренне сжавшись и не отводя глаз от дороги.

– Прости, я рассчитывал, что ты об этом никогда не узнаешь.

Но раз ты этого так жаждешь... – замолчав, Алекс бросил на меня встревоженный взгляд.

– Говори, я ко всему готова."

"– В первую очередь Игоря заинтересовал внезапный побег твоей матери, и он посчитал, что она могла располагать какими-то неприглядными сведениями о муже, которые нам бы очень пригодились. Но, к своему удивлению, он не смог найти никаких следов несчастной женщины. Ни единой зацепки, словно сквозь землю провалилась. Тогда начбез зашёл с другой стороны, попробовал найти её любовника.

Хорошо, твоя мать с подружкой поделилась подробностями бурного романа, благодаря чему установить личность молодого человека удалось без труда.

– Игорь его нашёл?

– Довольно-таки быстро. За два месяца до того, как Оксана исчезла, парня подрезали в подъезде собственного дома. Насмерть. И вот тут нам пришёл в голову закономерный вопрос: с кем же тогда сбежала супруга нашего обожаемого Валерия Антоновича? Со слов подруги, она являлась довольно-таки скромной и замкнутой особой, в жизни которой было всего два мужчины: опостылевший муж и безвременно почивший любовник.

Предположить, что похоронив неземную любовь, она тут же кинулась в объятия нового ухажёра можно, если бы не одно но: на момент его смерти Оксана находилась на седьмом месяце беременности.

Алекс замолчал, давая мне возможность подумать и сделать свои выводы. Я и сделала...

– Подожди, два месяца? Ты хочешь сказать, она пропала сразу после моего рождения?

– По официальной версии: на следующий день.

Ты не знала?

– Нет, о таких подробностях отец мне не рассказывал, – призналась, мотнув головой. – Не понимаю, это кем надо быть, чтобы бросить своего новорождённого ребёнка?

– Ни один нормальный человек этого понять не сможет, – заверил Алекс. – Собственно, это нас и зацепило. По рассказам подружки, Оксана совсем не такая, какой её выставлял старик, и бросить дитя не смогла бы. Вести расследование дальше смысла не было. Ни свидетелей, ни зацепок – полный ноль.