Большая игра

Кроме того, именно сейчас она хотела получить удовлетворение от ошеломленного вида Джессики.

— Догадываешься, кто звонил? — Элизабет улыбнулась сестре. — Робин. Наш новый кандидат. Кстати, она идет сегодня на дискотеку с Брюсом Пэтменом.

— О, Лиз, оставь в покое эту тему.

— Так ты в курсе, что наша кандидатка отхватила этот завидный куш?

— У меня голова раскалывается на сто тридцать семь кусочков, по крайней мере! — простонала Джессика, — Как такое могло случиться? Просто фантастика!

— Может, ты подумаешь на эту тему, когда будешь сдавать в прачечную белье.

Джессика вихрем вылетела из комнаты.

В тот субботний вечер в гимнастическом зале школы Элизабет была на седьмом небе, танцуя, словно в забытьи, в объятиях Тодда. Ощущение близости его сильного, атлетически сложенного тела всегда наполняло ее теплом, приятным волнением и чувством счастливой влюбленности. Когда в танце он начинал поглаживать ее по спине, Элизабет едва могла сообразить, где она находится.

Вдруг она услышала оживление у входа. Обратив туда взор, она увидела Робин, пришедшую с Брюсом Пэтменом. Лицо Робин излучало безоблачное счастье. Она величественно вплыла, одетая в более симпатичное, чем обычно, платье из плащевой ткани, пройдя мимо застывших от изумления лиц трех заговорщиц. Джессика, Лила и Кара перестали танцевать, и в их взглядах смешались возмущение и неприязнь, Элизабет с облегчением подумала, что все уже позади. Ей осталось пристроить свою большую статью о доблестях Брюса Пэтмена на теннисном корте в «Оракул», и условия соглашения будут выполнены.

Брюс провел Робин по залу и, как в кино, другие пары расступались перед ними, давая дорогу. В центре зала образовался маленький круг.

И тогда это произошло.

Музыка на минуту притихла, и голос Брюса был отлично услышан повсюду, когда он отошел от Робин, оставив ее одну в центре зала.

— Дело сделано. Я привел тебя, бочка, на дискотеку. Теперь у меня есть другие дела.

Глава 5

Робин казалось, что прошла целая вечность, как она стоит одна, посреди бушующего вокруг океана насмешек и унижений.

«Боже мой, — думала она, — но ведь это невозможно. Только не это».

После всего, что она преодолела за последние несколько недель. Она не слышала ни смущенных смешков, ни сочувственных бормотании в окружающей толпе.