Больно только в первый раз

Ускоряю шаг, возвращая все на свои места, — быстро иду к машине Матвея, но Расул все равно успевает преградить мне путь. Вынуждает остановиться, чтобы мне не впечататься носом в его грудь.

Я вскидываю глаза к его лицу.

Под курткой на нем рубашка в клеточку. Ее воротничок виден у горла под кадыком."

"Я научилась НЕ считать дни разлуки с ним. В те две недели, когда вырывала его из сердца. Но подсчитать, сколько дней назад я видела его в последний раз, несложно — четыре.

Он гладко выбрит и очень собран. И ему невдомек, что я не считала дни, чтобы не падать с небес на землю снова.

— Привет, — выдыхает Расул вместе с паром. — Пошли со мной, — просит он, заглянув мне в глаза.

— Я занята, — говорю ему. — У меня сегодня другие планы.

Он бросает взгляд через плечо, быстро смотрит на Матвея. Тот уже идет к нам. Расул разворачивается к нему всем телом и встает между нами.

Это откровенная наглость в моем понимании, а в его — не имею понятия.

Я смотрю на его спину в возмущении, а внутри пробиваются ростки тревоги.

— Расул, — протягивает он Матвею руку.

Не понимая, как оценивать ситуацию, тот принимает рукопожатие и тянет: — Мат-вей…

— Привет, — кивает дагестанец. — Я Полину заберу на минутку. Нам нужно поговорить.

Я теряю терпение. Выскакиваю из-за его плеча.

Они стоят слишком близко, и у меня возникает острое желание между ними вклиниться. Разбить это рукопожатие, которое никак не закончится.

Я смотрю на Расула, раздраженная тем, что он вот так бесцеремонно вторгается в мои планы и выставляет практически ультиматум.

— Поля, — обращается ко мне Матвей. — Хочешь с ним поговорить?

— Я поговорю с ним в другой раз, — я все же разбиваю их руки. — Я сейчас занята, — повторяю Расулу, посмотрев в опущенные на меня карие глаза.

Отвернувшись, чуть надавливаю Матвею на грудь, намекая на то, что нам пора.

— Эй, мужик, — Матвей тут же возвращается. — Она сказала, в другой раз.

Его ладонь ложится на запястье удерживающей меня руки.

Паника подбрасывает сердце еще до того, как Расул с предупреждением говорит: — Не нужно меня трогать.

— Не трогай его… — выдыхаю я, пытаясь убрать руку Матвея.

Паника в моем голосе такая неприкрытая и неожиданная, что звучит почти карикатурно.