Больно только в первый раз

Матвей все же отправился в свою поездку, родители очень его просили. Они всей семьей поехали навестить московских родственников.

«Ты самая молчаливая девушка из всех, кого я знаю… — пишет он мне. — Но я даже вошел во вкус»."

"«Я вернусь послезавтра, — читаю следующее сообщение. — Увидимся?»

Его оценка в отношении меня совсем не истина. Я никогда не считала себя молчаливой. Просто… я такая с ним.

Не имею понятия, почему его еще не сдуло ветром!

Мы три дня провели на даче его друзей, за тридцать километров от города.

Он отравил эти дни своим незримым присутствием, ведь каждый час из тех, что провела там, я думала о его словах. О том, что хочу ему ответить.

О том, что если мое «нет» отправит его восвояси, то так тому и быть.

Может быть, он уже в самолете. Пусть так.

Если Расул Алиев решит, что все это… я… или эти «мы», которыми он разбрасывается, все это слишком для него сложно, то пусть уезжает прямо сейчас! Так больно… уже не будет.

Пусть уезжает. Пусть!

Сердце тревожно трепыхается, чтобы заглушить это давление, я слишком сильно грохаю дверью такси.

— Извините! — кричу водителю, который зажимает сигнал.

Пусть уезжает.

Я сжимаю ладонью угол своей мягкой сумки, которая висит на плече. Чувствую лежащую в ней коробку из ювелирки, которую ношу с собой, не желая думать о том, что с ней делать.

Эти украшения… стильные, красивые. Нежные…

Словно Расул Алиев целился в яблочко и попал.

Телефон снова выплевывает сообщения от Матвея.

Его отъезд меня тоже не пугает. Сделать мне больно он уж точно не сможет. Если все это сложно и для него, пусть возвращается в Штаты, как и собирался. Он хочет поехать туда летом, зовет с собой.

Насущный вопрос, который мучает лично меня, — получить адекватную оценку своим способностям от человека, которого теперь считаю своим авторитетом. Это мой руководитель, Денис Алиев.

Я спешу вернуться в его приемную, поэтому прихожу на работу следующим утром на полчаса раньше. Знаю: все, что я делаю, — это не бумажная мясорубка. Он учит. Учит каждый день.