Бойцы Данвейта

Но все течет, все меняется, как говорили древние, и вот — жди! С тобой будут говорить Гхиайра и Птайон…

Кто из них тальде, кто трла и тайос, Вальдес представления не имел, — возможно, Занту об этом вообще не сообщила. Крутилась в голове смутная мысль, что в брачном союзе ее предков был еще один член, третий, однако не лишний, но имени он припомнить не мог — Баани?.. Боини?.. В общем, что-то в этом роде, а точность не важна, раз Баани-Боини не пожелал с ним свидеться. Или не пожелала? На земной лингве можно было сказать так и этак, а что до языка лоона эо, то в нем пол не уточнялся.

Пока Вальдес размышлял на эти занимательные темы, сиявшие молочным светом стенки яйца сначала помутнели, затем потемнели, и он очутился в пространстве среди звезд. Зрелище было привычным, но кроме узора созвездий и широкой ленты Млечного Пути перед ним сверкало солнце, примерно такое же, как видимое с земных заатмосферных спутников. Эта звезда казалась красноватой и более спокойной, чем светила Данвейта и Земли — видимо, имела возраст посолиднее, так что яростная круговерть протуберанцев, магнитные бури и потоки заряженных частиц остались в далекой буйной юности.

Теперь ее свет был ровным, ласковым и приятным для глаз. Вальдес чувствовал на лице ее нежное тепло."

"Потоки солнечных лучей омывали планету. Чудилось, что этот сфероид на удивление огромен и будто бы высечен из горного хрусталя — он так переливался и блестел, что Вальдесу пришлось сощуриться.

Скорчившись в тесном кресле, он наблюдал, как неведомый мир неторопливо и торжественно плывет к нему, озаряя сиянием мрак космической пустоты. Вскоре поверхность хрустального шара стала распадаться на множество дуг, охватывающих некий, пока еще невидимый центр. Дуги, точнее — эллиптические орбиты, не были сплошными, а походили на ожерелья из сверкающих бусинок, не соприкасавшихся друг с другом, но словно связанных нитями мягкого, чуть мерцающего света. Их количество казалось Вальдесу огромным — не сотни, а скорее тысячи овальных оболочек, гигантских опалесцирующих жемчужин, вращавшихся в строгом и нерушимом порядке вокруг внутреннего мира. Он насчитал больше сорока орбит-колец, сбился, начал считать снова, но на стенах его камеры уже плыли другие картины.

Он находился в одном из колец, составленном из орбитальных поселений.