Бойцы Данвейта

Па языке Земли — Пестун или Ментор… Он вырастил меня и ушел вместе со мной в это… в это изгнание."

"Последняя фраза далась ей с трудом. Вальдес не стал пускаться в расспросы. Было так хорошо, так спокойно стоять в этой беседке над морем, смотреть в синие глаза Занту, любоваться ее нежным личиком и не думать о мире за порогом капсулы. Ни о Кро и Птурсе, ни о Данвейте и Земле, ни даже об Инге Соколовой, которую он не видел больше двух месяцев. Занту была мечтой, Инга — реальностью, а первое для человека всегда дороже второго.

— Я был в рубке, — наконец промолвил он. — Следящие За Полетом показали мне планету хапторов. Величественный мир, но неприветливый.

— Мы спустимся там, Сергей Вальдес с Земли.

— Спустимся? Для чего? Обычно мы разгружались на орбите. Разве там нет орбитальных портов?

— Есть. Но в обмен на товары нам отдают один из островов. Мы должны перевезти его на Файо.

— Целый остров? — Вальдес не успел удивиться, сообразив, в чем дело. — Его нужно уменьшить, да? С помощью молекулярных сканеров? Но при этом погибнут все животные и вся растительность… Или существует какой-то другой способ?

— Нет.

Но остров пустынен, там только скалы, камни и песок. Ни зверей, ни растений, ничего живого.

— Зачем же он вам? Торговец говорил, что вы украшаете свои планеты и временами спускаетесь к ним с астроидов, чтобы вспомнить предков и побродить в их мирах… Но камни, скалы и песок — плохое украшение.

— Ты не прав. — Она повела рукой, и в воздухе, прямо над морем, повисло изображение Большого Каньона.

 — Разве это не прекрасно? Или другие пейзажи с вашей Земли… — Каньон сменился заснеженными вершинами Гималаев, затем появились скалы Тассили с рисунками древних охотников.

— Да, на это стоит поглядеть, — признал Вальдес. — Но не думаю, что мы продадим вам Джомолунгму или Чимборасо. Они нам слишком дороги.

— Вы продаете нам другое.

Новый взмах руки, и череда новых иллюзий выплеснулась на невидимый экран. Резко выдохнув воздух, Вальдес в изумлении уставился на них.

Словно окно в другую жизнь раскрылось в небе, и плыли в нем кадры из земных картин, цветных и объемных, сделанных в этом и минувшем веке; то были фильмы гениальных мастеров, с великими актерами и вечным, как Вселенная, сюжетом. Он смотрел, как Орфей прощается с Эвридикой, как Ромео обнимает юную Джульетту, как мечется Меджнун, тоскуя по Лейле, как, склонившись над Дездемоной, Отелло тянет к ней дрожащие руки, как умирает в объятиях возлюбленного дама с камелиями.