Ад

…Он стоял на балконе в квартире Романовых, ждал, когда на него снизойдут космические лучи гармонии, и думал о том, что ему страшно повезло: он за пятьдесят один год прожил две параллельные жизни: жизнь средненького и не особенно удачливого актера и жизнь благородного защитника Робин Гуда. Разве это плохо? А теперь судьба дарит ему еще один шанс: он может пожить жизнью мужа, если Аэлла согласится выйти за него замуж. Он будет заботиться о ней, опекать ее, защищать, помогать. В общем, он снова сможет стать Робин Гудом и снова играть привычную для себя роль, ту, которая принесла ему звездные часы славы, ту, которая позволяла ему на протяжении многих лет ощущать свою нужность и полезность.

* * *— Так ты все знал! — сиплым от возмущения голосом воскликнул Камень. — Знал и молчал столько времени! Тебе не стыдно?

— Мне? Ни капельки, — невозмутимо ответил Змей. — Ты представь, какого удовольствия ты лишился бы, если бы я сразу тебе все рассказал. Ты размышлял, сомневался, спорил с Вороном, удивлялся — смотри, сколько разных эмоций ты испытал.

— И давно ты знал?"

"— Давно. Как только Родислав на лестнице с неизвестным мужчиной столкнулся, так я сразу и посмотрел, как там и чего. Мне же интересно было, кто и за что Надежду Ревенко убил. Я, честно признаться, все ждал, когда же ты меня туда сам зашлешь, а ты молчишь, ничего не говоришь, ну, и я не лез со своей информацией.

— Ага, теперь уже я сам во всем виноват, — проворчал Камень.

— А в том, что Геннадий невиновен, ты, стало быть, не сомневался?

— Ни одной минуты. И Ворон со мной соглашался. И Романовы так думали. А уж когда Геннадий сам признался, что жену убил, тогда вообще вопрос об истинном убийце отпал сам собой.

— Глупый ты, — вздохнул Змей. — Знаешь, кто главный враг писателя?

— Наверное, издатель, — предположил Камень, изрядно удивленный такой резкой сменой темы.

— Нет, не издатель. Вторая попытка.

— Ну, тогда, наверное, редактор.

— Ничего ты не понимаешь в творческом труде. Главный враг писателя — читатель, который сразу заглядывает в конец книги.