Ад

— Знаешь, Ворон, — начал Камень смущенно, — я еще хотел спросить тебя…

— Спрашивай, спрашивай, — подбодрил друга Ворон, — не стесняйся.

— Не знаю, неловко как-то… Скажи, а Леля что, до сих пор девица?

— Эк, хватил! — Ворон гортанно расхохотался. — С чего ты взял? Ей уж двадцать шесть лет стукнуло. Где ты видел девиц такого возраста?

— Но как же… Ты же сам говорил, что ей никто по-настоящему не нравится, встретится пару раз и разочаровывается. А любит она только Вадима. Неужели она без любви идет на близость?

— Слушай, косный ты какой-то, — Ворон горлом издал невразумительный клекот.

 — Ну при чем тут любовь-то? Близость — это атрибут жизни. Надо быть как все или не хуже других. Все занимаются сексом — значит, и ты должен. У всех он есть, стало быть, и у тебя должен быть. И потом, интересно же, столько об этом говорят, столько пишут, в кино показывают, надо обязательно попробовать. Кроме того, беспорядочная интимная жизнь — это признак богемности, к которой Леля стремится. Предвижу твой следующий вопрос, который ты, конечно же, задать постесняешься и будешь мучиться неопределенностью, так что отвечаю сам: нет, ей не понравилось. Наверное, партнеры попадались неудачные. Или она слишком сильно верит в то, что пишут и показывают, и ждет от близости невесть чего, а никакого «невесть чего» там и в помине нет, все очень обыкновенно.

Камень с удивлением слушал Ворона. Откуда такой цинизм? Ворон всегда был романтичным и влюбчивым, к человеческим чувствам относился трепетно и никогда столь хладнокровно об интимной сфере не рассуждал.

Что это с ним? Подобные речи Камень ожидал услышать скорее от Змея, это как раз его репертуарчик, но уж никак не от Ворона.

— А ты переменился за последнее время, — задумчиво заметил он. — Явно ощущается чье-то влияние. Уж не белочка ли лапку приложила?

— Оставь ее в покое, — немедленно окрысился Ворон. — Чуть что — сразу белочка виновата. Да, я провожу с ней время, да, я помогаю ей с детками, да, я приношу питание и развлекаю ее рассказами о том, чего она никогда не увидит, ну и что? Это преступление? Это повод подозревать ее во всех грехах?

— Успокойся ты, никто ее ни в чем не подозревает.

Просто раньше ты не был таким… — Камень замешкался, подыскивая слова. Ему не хотелось открыто обвинять Ворона в цинизме.

— Каким? Ну, каким? — дерзко выкрикнул Ворон, на всякий случай перемещаясь подальше и повыше, хотя никакой реальной угрозы от Камня исходить не могло, поскольку он был обречен на полную и окончательную неподвижность.