Блестящая роль злодейки

Тем не менее… Нахождение в «Соляных копях» вызывало у него странный, давящий отголосок в душе.

Гидеон молча отодвинул от себя документы и потянул за колокольчик, который должен был сигнализировать служанкам принести ему вечерний чай.

Ждать и вправду пришлось недолго. Через десять минут дверь приоткрылась и в неё заглянула молодая девушка в униформе, незнакомая Гидеону.

Для большинства благородных это было бы сущей мелочью, но третий принц любил постоянство и в том, что касалось обслуги. Знающие об этом люди старались устроить всё так, чтобы Деона обслуживал ограниченный круг лиц.

Впрочем, он допускал, что на сей раз могла произойти какая-то ошибка, или же большая часть обслуги находится вне поместья.

Служанка приблизилась к нему с заискивающей улыбкой. И эта улыбка… Заставила Гидеона нахмуриться.

Она улыбалась откровенно и слишком соблазнительно. И, если присмотреться, её униформа была несколько помята, облегала в некоторых местах сильнее, чем могут себе позволить целомудренные барышни.

Тёмно-серые глаза Деона неприязненно сузились.

— Ваше Высочество, всё в порядке? Хотите что-то ещё? – застенчиво спросила девушка сладким голосом.

«Это Трей решил проверить мои нервы на прочность?» - всерьёз задался вопросом Гидеон.

Конечно, случалось, что благородные спали со служанками. Хотя в высшем обществе такое не одобрялось, правила везде стандартны: если никто не узнает – ты волен заниматься чем угодно.

Но Гидеон всегда относился к подобным романам резко негативно.

Девушка подошла поближе, умильно хлопая ресницами. Принц признавал, что она красива, но не собирался ничего делать.

Однако, когда горничная склонилась ниже, показывая зону декольте… Деон вдруг отчётливо ощутил сладкий запах её духов.

Такой манящий, дурманящий, забивающийся в ноздри… Чудесный запах.

На секунду сознание принца заволок густой туман и он пьяно улыбнулся в ответ. Но после отрезвляющая вспышка пронзила его рассудок и он резко вскочил, пошатнувшись.

Дурнота продолжала щекотать обоняние, когда Гидеон схватил принесенную чашку горячего чая и незамедлительно выплеснул себе на руку.

*  *  *

Сознание возвращалась ко мне урывками, будто я выплывала из бесконечно затягивающего омута. Дыхание стало учащённым, я закашлялась и медленно разлепила веки, уставившись на однотонный потолок розоватого цвета.

Дурнота обосновалась в висках вместе с тошнотой в горле.