Благословение небес

— У меня больше нет вопросов!

— Подождите! — В этот бесконечно малый промежуток времени Элизабет вдруг подумала, что если она не может убедить их в своей правоте, то, возможно, ей удастся создать впечатление, что она слишком глупа, чтобы насочинять столько лжи. — Да, милорд, — прозвенел ее голос. — Я не могу этого отрицать — я имею в виду его жестокость.

Сазерлэнд круто развернулся, и глаза его загорелись. По палате прокатилась новая волна возбужденного шепота. — Вы признаете его жестокость?

— Да, — с чувством произнесла Элизабет.

— Моя бедная дорогая леди, не могли бы вы привести нам — всем нам несколько примеров его жестокости?

— Да, и когда я сделаю это, полагаю, всем станет ясно, каким жестоким может быть мой муж, почему я сбежала от него с Робертом — моим братом. — Элизабет лихорадочно пыталась вспомнить какую-нибудь полуправду, которая не являлась бы настоящим клятвопреступлением, и в памяти ее всплыли слова Яна той ночью, когда он приехал к ней в Хэвенхёрст.

— Да, продолжайте. — Головы на верхних галереях резко наклонились вниз, и Элизабет показалось, что над ней нависло все здание. — Когда в последний раз ваш муж был жесток с вами?

— Ну, как раз перед тем, как я уехала, он угрожал сократить мое личное содержание. Понимаете, я превысила расходы и долго не признавалась ему в этом.

— Вы боялись, что он изобьет вас?"

"— Нет, я боялась, что он не даст мне денег в следующем квартале! Кое-кто на галерее засмеялся, и в ту же секунду смех перешел в кашель.

— Мы с мужем как раз обсуждали это — я хочу сказать, мое содержание, за два дня до того, как я сбежала с Бобби.

— Он угрожал вам во время разговора? Это было в ту ночь, когда вы плакали, по свидетельству вашей горничной?

— Да, полагаю, что так!

— Почему вы плакали, леди Торнтон? Головы на галереях наклонились еще ниже.

— Я очень переживала, — ответила Элизабет. — Чтобы уехать с Бобби, мне пришлось продать прекрасные изумруды, которые подарил мне лорд Торнтон. — В приливе вдохновения она доверительно наклонилась в сторону лорда-канцлера. — Конечно, я знала, что потом он купит мне новые, но к этим я уже привыкла…. — На галерее снова послышался изумленный смех, и это послужило ободрением так нуждавшейся в нем Элизабет.

Лорд Сазерлэнд, однако, не смеялся.