Битая ставка

Нет, тут кости не ломают, железом не жгут, но вот, поди же ты, добиваются своего. Ну кто мог предполагать, что нас будут ждать энкавэдисты? У Вильке ведь были сведения, что тут разложение и паника, а что выходит?.. Плохо он знает русского человека. Хоть и сам побывал в России, а ничему не научился».

Игнат поймал себя на этих мыслях и разозлился: ему с этими русскими, что по эту сторону фронта, кашу не варить. Ему с немцем, с чертом, дьяволом — лишь бы против русских. Очень жаль, что попался так глупо и, возможно, не придется делить добычу с победителями.

Лежал Мещеряков и чувствовал, как уходит боль. Думал. Дочерей вспомнил — Акулину и Нюрку... Где-то они теперь? Как ушел из села, так до сих пор вестей от них не имел, да и о себе знать ничего не давал... Не до этого было. Только нынешним летом случайно с Софьей встретился в Джанкое. Изменилась, разъелась на немецких харчах. Она и сообщила о старшей Акулине, врачуют, сказала, они с Евстафием где-то на побережье. А там, на побережье-то, сейчас бои.

«Увижусь ли еще с ними?—размышлял Игнат.— Вряд ли. Крепко сел, много улик против меня. Радист, гаденыш желторотый, сразу раскололся. Зря согласился с ним идти сюда. Чувствовал, что ненадежный он в таком деле».

Что же предпринять? Смириться с судьбой? Все начисто выложить им, ведь под расстрел подведут как пить дать. Не спасет и признание. Вон сколько всякого в жизни наворочал. Не простят, вез равно под трибунал отдадут.

На память Игнату пришло первое «путешествие» в тридцатых годах через границу на Балканы.

Вспоминались первые месяцы за границей. Жизнь была вольготной, пока деньжата водились да золотишко позванивало... Ему даже предложили в «Союз торгово-промышленных и финансовых деятелей» вступить.

— У вас, господин Падалкин,— докучали ему тогда бывшие русские торговцы,— в каком банке финансы хранятся?

— В каком?— куражился он.— Да в надежном.

Не хотелось тогда Игнату признаваться, что размотал он их, часть здесь, а часть вместе с пиджаком брошена, у границы осталась, Пусть думают так, как о нем молва пошла: дескать, с большим запасом человек.

В союз «финансовых деятелей» он не попал. А вот в «Русском обществе патриотов России» состоял. Там ему впервые и намекнули, что надо «отработать» свое освобождение из совдепии,— активно включиться в борьбу с большевиками.