Битва веков

Османские спецы использовали слепоту русских с полной отдачей: невидимые для стрельцов и пушкарей, они быстро приготовили позиции для своих осадных мортир, и едва сквозь дым стали видны щиты гуляй-города, открыли беглый огонь. Крупные чугунные ядра взрывали землю перед укреплениями, оставляли в бревенчатых щитах аккуратные дырочки, пробивали навылет людей, которым не повезло оказаться на их пути. В русском лагере послышались предсмертные крики — но теперь дым заволок уже вражеские позиции, и из гуляй-города через широкие проходы стремительно вылетела закованная в броню конница, вихрем пронеслась через открытый участок поля, скрылась в дыму на той стороне.

— Доложил, княже! — вернулся к нему сын.

— Вижу, — кивнул Зверев.

— И что теперь будет?"

"— Ничего не будет, — рассмеялся князь. — Мыслю, вырубили уже всех турецких пушкарей к чертям собачьим. А ближайшие запасные у них токмо в Стамбуле имеются. Здешние пушки — это вам не патрон в винтовочку заслать. У каждой своя навеска, свой калибр, из многих литейщики самолично стреляют.

И правда, боярские сотни уже во весь опор улепетывали после вылазки под защиту стен, осыпаемые тучей стрел. Дым разносился в стороны, открывая вид на османские пушки, заваленные телами в ярких фесках и чалмах.

— Это вам не у города стоять, где опасность только от ворот грозит, — наставительно произнес князь Сакульский. — У нас тут не зевай, враз голову отрежут.

День медленно клонился к закату. Он лишил крымского хана всех вышедших в поход ногайцев: в одной бешеной и почти что удавшейся атаке полегли все двадцать тысяч степняков во главе с самим Теребердей-мурзой. Двести великолепных пушек из султанского арсенала превратились без своих нарядов в бесполезный хлам.

Стрельцы под командой Зверева разбирались, какие возки с картузами и ядрами к какой пушке приписаны, распределяли стволы и обязанности, меняли фитили, засыпали полные сумки готовых патронов, запоздало хваля князя Сакульского за мудрость и предусмотрительность. Боярские дети, окопав ближний склон, отошли в ложбинку, пряча лошадей от возможных татарских стрел.