Битва веков

Ведь от его выбора зависело его будущее, будущее его улуса, жизни ста двадцати тысяч его верных нукеров. Он думал, думал — и никак не мог ничего решить. Солнце описало по небу полный полукруг, день закончился, а ни единого выстрела так и не прозвучало, и ни один воин не тронулся с места. Спасительного пути из капкана для татарской армии придумать так и не удалось. Чего бы ни захотел сделать Девлет-Гирей в этом походе — но без разгрома сорока тысяч русских, оседлавших Серпуховской тракт, осуществить его планы было невозможно.

Двадцать восьмого июля передовой полк Дмитрия Хворостинина завязал свой бой с охранением вражеского обоза и заманил грабителей под убийственный огонь русских пушек. И только в полдень тридцатого числа Девлет-Гирей решился отдать приказ на уничтожение засевших в гуляй-городе полков. От татарского лагеря отделились несколько отрядов и, стремительно промчавшись вдоль леса, повернули вправо, вскидывая луки и осыпая толстые бревенчатые щиты ливнем стрел. Андрей от такого зрелища только хмыкнул с нескрываемой радостью.

— Передние, пали! — Раз за разом ахнули пушки, отпрыгивая от отдачи назад. Черными мячиками мелькнули в воздухе ядра, и там, где они просвистели, плеснула в стороны кровь, покатились по земле лошади, вылетели на траву всадники. — Заряжай!

Залпы следовали один за другим, усыпая поле мертвыми телами и тушами, заливая кровью.

После трех часов этакой карусели конница ринулась вперед, к проходам в щитах — но наряды отработали четко, и картечный ливень смел басурманскую конницу еще задолго до подхода к опасному рубежу. Татары смирились с неудачей, и в этот день новых атак больше не предпринимали.

Однако тридцать первого июля восход солнца ознаменовался пронзительным криком:

— Татары! Татары идут!

Конница мчалась плотной массой — открывшие бесприцельный огонь пушки каждым выстрелом находили для дроби и ядер десятки жертв.

Пушкарь рядом с князем вскрикнул и упал, второму в бок ударила через бойницу пика, и он тоже рухнул, придавив банник. Младший Андрей перехватил татарское копье, дернул к себе и вырвал.