Битая карта

Он очень много работает, это по нему видно. И выглядит он паршиво. Мало бывает на свежем воздухе. Вы видели палату общин? Да там и окон-то нет. Они там сидят как кроты…

— А еще что-нибудь он говорил?"

"— Я спросил, почему он ни разу не ответил на мои письма. И знаете, что он сказал? Что не получал их, ни одного. Сказал, что обратится на почту, но я-то знаю, чьих это рук дело. — Он повернулся к Форстеру. — Это вы, доктор Форстер. Вы не выпускаете отсюда мои письма. Отклеиваете марки и используете для своих нужд! Так вот, я вам говорю, член парламента Грегор Джек теперь знает об этом.

Ребус кивнул:

— Я сделал, как вы просили.

Макмиллан удовлетворенно кивнул:

— И что вы почувствовали, инспектор?

— Мне было приятно. Необычно. Я всегда относился к этому как к чему-то само собой разумеющемуся…

— Никогда ни к чему не относитесь как к чему-то само собой разумеющемуся, — сказал Макмиллан.

Он понемногу успокаивался. Было заметно, что он борется со снотворным в крови, борется за право разозлиться, за право… прийти в бешенство.

— Я спросил его про Лиз, — сказал он. — И Грегор ответил, что она как всегда, но я не поверил. Я уверен, что их брак на грани развала. Они не-сов-мес-тимы. У нас с женой было то же самое… — Его голос замер. Он проглотил слюну, снова положил ладони на колени, уставился на них. — Лиз была не из «стаи». Ему нужно было жениться на Гаук, но его опередил Киннаул.

Ребус переступил с ноги на ногу.

— А Разорёха еще что-нибудь рассказывал, Мэкки? Что у него головные боли, что он куда-то собирается ехать, почему наконец приехал сюда?

Макмиллан отрицательно покачал головой. Потом хихикнул:

— «Головные» вы сказали? Головные? — Он несколько секунд смеялся себе под нос, потом прекратил так же неожиданно, как начал.

— О чем?

— Он хотел узнать, что я сделал с ее головой.

Ребус сглотнул слюну. Форстер облизывал губы.