Безжалостные клятвы

Пишущая машинка поблескивала, когда стол под ними затрясся.

– Напиши для меня историю, Китт, – прошептала она, целуя его лоб, впадины на щеках. Его губы и его горло, пока не почувствовала, что любовь – топор, который рассек ее грудь, и сердце билось на открытом воздухе. – Напиши мне историю, в которой я каждую ночь печатаю для тебя, а потом прячу записки у тебя в карманах, чтобы ты нашел их, когда будешь на работе. Напиши историю, в которой мы впервые встретились на углу улицы и я пролила кофе на твой дорогой плащ.

Она сглотнула сквозь боль в горле и откинулась, чтобы поймать его взгляд. Осторожно, как будто он ей снился, коснулась его волос. Убрала со лба его темные пряди.

– Напиши историю, где это не конец, Китт.

Роман удерживал ее взгляд, и в его глазах блестело отчаяние. На его лице мелькнуло выражение, которого она никогда не видела раньше, – смесь удовольствия и боли, как будто он тонул в ней и ее словах. Эти слова были как железо и соль, клинок и снадобье, и он делал последний вдох.

«Пожалуйста, – молила Айрис, притягивая его к себе. – Пусть это будет не конец».

Но это делало их слияние более сладким, более острым. Кожа блестела, как покрытая росой, вдохи сменялись выдохами, а имена превратились в прерывистый шепот.

Чтобы написать историю, которую оба хотели этой ночью.

Думая, что это будет в последний раз.

45

Сто раз, тысячу раз"

"Роман знал, что задержался слишком надолго. Он старался не думать о последствиях, провожая Айрис домой. Одной рукой он держал ее за руку, в другой нес замотанный в куртку меч. Народу на улицах было еще меньше, чем он предполагал. Даже члены «Кладбища» попрятались по своим логовам, как будто чуяли, что конец близок.

Дом Айрис показался впереди, когда начал сгущаться туман. Огни блестели как упавшие звезды. Роман остановился между уличными фонарями на бархатном участке тени, но все равно видел Айрис, хотя и неотчетливо. Видел, как туман переливался радугой на ее волосах. Как сияли ее глаза, и как она приоткрыла губы, глядя на него.