Безжалостные клятвы

Жар его пальцев просочился сквозь рукав как солнечный свет. Айрис наслаждалась ощущением от его руки, крепко державшей ее в миг, когда она словно находилась между двумя мирами.

Эта рука когда-то ласкала ее в темноте, в ту единственную ночь, которую они провели вместе. На этой руке когда-то было кольцо – символ их клятв, и этой рукой он печатал ей бесчисленные письма со словами, которые питали, успокаивали ее и придавали сил. Эта рука была ужасно знакомой – Айрис даже с закрытыми глазами поняла бы, что именно он прикасался к ней.

Айрис выдохнула, чувствуя соль и металлический привкус крови на губах.

Она медленно перевела взгляд на него.

Роман смотрел на нее такими же темными глазами, но теперь в них не было сомнения. Не было ранящего недоверия, а только голодный блеск, как будто Айрис пробудила его от долгой спячки.

Он провел пальцами вниз по ее руке, очертил изгиб локтя и наконец добрался до кисти и коснулся обручального кольца большим пальцем. Китт тихо вздохнул, как будто от боли, но не успела Айрис отреагировать, как он притянул ее к себе.

– Айрис, – произнес он. – Айрис, я…

Его перебили дальние звуки выстрелов.

Айрис вздрогнула и пригнулась к подоконнику. Она представила Тобиаса с Этти, ждавших ее на обочине. Ей нужно было идти, но это было все равно что вырвать сердце с корнем.

– Идем со мной, Китт, – прошептала она, крепче сжимая его руку. – Идем со мной.

Роман отвел взгляд.

– Я не могу, – хрипло сказал он. – Мне нужно остаться.

Айрис кивнула, протесты замерли у нее на языке. На глаза навернулись слезы, и мир подернулся размытой дымкой. Она повернулась, чтобы бежать, но Роман удержал ее, отчаянно сжимая пальцы, словно он превратится в дым, стоит только отпустить ее.

– Посмотри на меня. – Он говорил тихо. Уверенно и убедительно. Так он говорил раньше, до того, как между ними встала война.

– Отыщи обязательно.

Он вздернул уголки губ. Улыбнулся, хотя и мимолетно.

– И когда я тебя найду, ты сможешь напомнить мне об услуге, которую я тебе задолжал.

Айрис нахмурилась. Какая услуга? Она не помнила, чтобы они об этом говорили. Должно быть, Роман увидел это по ее лицу. Он хотел что-то сказать, но его перебил незнакомый голос, резко окликнувший его с лестницы:

– Корреспондент? Доложи.