Безжалостные клятвы

– Тебе есть куда идти? – наконец прошептал он. – Какой-то способ сбежать?

Айрис посмотрела на гаечный ключ в своих руках, убрала его в карман и разжала покалывающие пальцы.

– Да. Меня ждет машина. Я собиралась вылезти в окно.

Роман медлил; прядь черных волос упала ему на лоб.

– Наверное, сейчас ничего лучше не придумать."

"Она кивнула, подавив желание броситься к нему в объятия. Вдохнуть его запах. Уступить искушению и сдаться прошлому, как будто они никогда не расставались; броситься в омут того, что было когда-то.

«Он меня не помнит».

Эта боль ее чуть не сломила. Она повертела обручальное кольцо на пальце. Этот жест не укрылся от пристального взгляда Романа, но все равно не вызвал в нем ни искры узнавания.

Айрис смотрела, как Роман идет к окну, и в груди у нее опустился камень. Роман без особых усилий поднял окно полностью, и в комнату ворвался порыв холодного ночного воздуха.

– Прямо под нами крыша крыльца, – сказал он, посмотрев вниз, и повернулся к Айрис, жестом подзывая ее.

Айрис подошла к окну. Ветер взъерошил ее волосы. Она стояла так близко к Роману, что чувствовала тепло его кожи, но все равно не прикоснулась к нему.

– Почему ты мне помогаешь? – прошептала она.

Роман полностью замер, не отводя взгляда с ночного пейзажа за окном. На один мучительный миг Айрис подумала, что он не ответит. Наверное, ей и не нужны были его слова – она все поняла по его лицу, когда он к ней повернулся.

– Я видел тебя во сне, – сказал он. – Думаю, мы были друзьями до того, как я отправился на войну.

– Друзьями?

– Или врагами.

– Мы никогда не были врагами, Китт. Не совсем.

– Значит, мы были чем-то большим?

Айрис молчала. Она чувствовала боль в горле, переполненном словами, которые так жаждала сказать, но, наверное, должна была удержать. В конце концов она все же произнесла их хриплым шепотом, так что ему пришлось наклониться к ней, чтобы расслышать:

– Да.

Роман отшатнулся, как будто она его ударила. Его широко раскрытые темные глаза резко выделялись на бледном лице, и Айрис было невыносимо видеть его недоверие.

Она развернулась и залезла на подоконник, ударившись голенью. Боль отдавалась эхом. Мир казался неправильным, воздух резал легкие. Она приготовилась спрыгнуть на крышу крыльца, но Роман схватил ее под руку.