Безымяныш

Змей говорит: раз в полоборота сверяют. Давай до того срока дотянем.

— От лекаря в отряде всем польза, — согласно закивал я.

Вернее, начал кивать и застыл, наткнувшись на взгляд одного из двоих, кто уж точно в секрете держать всё не станет. Дураки мы с Молчуном. Даже, если товарищи по отряду согласятся не выдавать нас, глядунам рот, увы, не заткнёшь. И Матвей понимает это лучше других.

— Нет, — покачал командир головой. — Только хуже будет. Спасибо, что не дал помереть, но хозяев я не собираюсь обманывать.

Последнее точно для глядунов сказано.

— Так и что? Его на арену теперь? — возмутился даже недолюбливающий Молчуна Сёпа. — После того, как командира отряда спас?

— Как хозяева решат, — пожал плечами Матвей. — Наказание за такой проступок — арена, но учитывая все обстоятельства… В общем, от себя могу слово дать, что все силы приложу, чтобы наказали иначе. Так-то лекарство — дар особый. Лекарей губить на арене — дюже расточительно. Почти уверен, что при кулаке оставят.

Не горюй, Молчун, будешь лекарем трудиться, пока срок службы не выйдет. Может, даже жалование безымянного оставят.

Вот было бы здорово, если всё так обернётся. Губы против моей воли растянулись в улыбке.

— Только про наградные забудь, — со смешком, который все тотчас поддержали, добавил командир. — Ты и так уже при награде, какой на все пять оборотов хватит. Ну и повезло же тебе. С первой попытки и сразу дар лекаря. Другие за ним по пять раз в Бездну ходят и всё без толку.

Расскажи хоть, что за испытание выпало.

— Загадка. Надо было воду переливать по трём банкам так, чтобы доверху сосуд один наполнить за раз и лишка не плеснуть.

— Интересно, — приподнял Матвей одну бровь. — Но давай всё потом. Сейчас надо в полис спешить. Мне-то грудь залатал, а других ещё лечить и лечить. Кожемяка, вон, до сих пор без сознания. Всё, народ. Привал закончен. Потопали.

* * *Не припомню, чтобы капитан Абос заходил к нам в казарму. Не по чину ему.

Если что, кого нужно ведут в его кабинет, а тут вон, наоборот вышло. Не успели мы вернуться с ужина, как в дверях появилась четвёрка городских стражей, сопровождаемая самим главой кулака. Коренастого усатого дядьку, не снимающего свой блестящий островерхий шлем даже ложась спать, как шутили безымянные, нельзя было с кем-либо спутать и в полумраке, заполнившим комнату.

— Где он? — обвёл взглядом казарму Абос.

Кого ищет — понятно. За Молчуном пришли.