Безымяныш

Но сначала лечилка. Голова подождёт — там кровит, но дыра в боку хуже. Выливаю свое зелье туда же. Кожемяка хрипит. Эх… На руку не хватит. Что с такой с ней теперь?

— Рубить надо. И огнём прижигать, — понимает, о чём я задумался Сёпа. — Не дотащим иначе. Кровью изойдёт.

— Ещё есть! Всё отдам! Нате, нате!

Стоя перед своим рюкзаком на коленях, Кузьма торопливо вытаскивает из него пузырьки. Ого! Это же самые дорогие лечилки, которые по сапфировой марке за штуку. Чудик тут же отдаёт их товарищам, что немедля бросаются к раненым.

— Да откуда…

— Так бобов взял по двадцать всего, — принимается объяснять Чудик. — А всё, что не прогуляли, вот, на зелья потратил. На шесть штук аж хватило. Как знал, что нужнее, чем тот троерост.

Вот так щедрость. Хороший человек наш Кузьма. Теперь спасём раненых.

— Сюда хватит! Туда лей! Нет! Дай я сам!

Матвей руководит излечением. У самого командира нет одного рукава, и видно, что тоже на плечо зелье лил — пятно чистой розовой кожи размером с ладонь.

— Вроде всё. Будет жить, — поднимается Матвей с корточек. — Что, Косой, идти сможешь?

Предз при помощи товарищей пытается встать.

— Ай! — заваливается он обратно на землю, едва наступив на повреждённую ногу. — Бездна! Больно же как…

— Донесём, — успокаивает, то ли друга, то ли командира Конюх.

— Чудик, есть ещё зелье?

— Нет. Это последнее было.

Йок! А Лиму? Промухали…

— Командир! С Кожемякой что делаем?

Сепан жестом подзывает Матвея.

— Ох, Низверженный… А, чего вы молчите? Видел, что зелья льёте. И тряпки, мази достали. Думал, что сами справляетесь.

— Как тут справишься? — указывает на руку стонущего Лима Сепан, от которой ниже локтя кроме костей, почти ничего не осталось. — Лекарь новую вырастит, если отрубим сейчас? Тут без зелья уже не спасти.

— Вырастит, — грустно вздыхает Матвей.

— А прижечь чем?

Внезапно я осознаю, что весь мокрый. Дождь, зараза, усилился только. Вокруг ни одной сухой ветки.

— Вот, Бездна!

Матвей тоже понял.

— Ладно. Руби, — кивает командир Сёпе. — Культю замазать хватит, — достаёт он из кармана полупустой флакончик. — Последняя лечилка. Думал, на крайний случай оставить.