Безымяныш

Посидеть там, пока не уйдут остальные двуногие, а потом вниз спуститься и пир закатить. Не сложилось.

— Следите за кронами. Наверху сидят.

Предупредил соседей и зову жестом к себе глядуна. Надо вскрыть. Незнакомый зверь. Не понять — старый, нет. Достал пилку, вспорол брюхо от дырки до рёбер, закатил рукав, полез рукой внутрь.

— Зря пачкаешься. Это куний волк. Молодой совсем. Они взрослые вдвое крупнее.

Как Шапки не стало, Матвей вечно держится подле меня. Или это я постоянно с ним рядом оказываюсь? Не суть.

— Не мог раньше сказать? Кстати, ты говорил, что они — звери стайные.

После каждого скачка, перед выходом отряда за стены, командир нам рассказывает про места, куда лоскут занесло. Про опасности, про зверей, что здесь водятся. Если знает, конечно. Здесь он был уже прежде, так что справку, как он называл эти речи, мы утром прослушали.

— Так ото ж. Сам не знаю, чего тут забыл одиночка.

Тем не менее Матвей громко свистнул, что было сигналом для сбора. Сейчас мужики порвут цепь и сбегутся сюда. Видно, думает, что стая этих древесных волков где-то здесь же поблизости. Хищник хитрый, как сам старшина говорил. По ветвям скачет ловко, сидит в кронах тихо. Я снова метнул взгляд наверх. Нет, не видно — сплошная зелёнка. А уж пробовать услышать и пытаться не стоит. Дождь, как лил, так и льёт, шурша листьями. Из всех звуков в лесу — шелест капель.

Нет, теперь ещё топот бегущих прибавился. Раз зовёт командир, тишину блюсти смысла нет. Я шагнул ближе к дереву, на котором сидел глупый зверь.

— Берегись!

Выкрик Матвея запаздывает. Я и сам не слепой. Зелёный потолок оживает, и из крон на меня бросается сразу несколько куньих волков. Эти гораздо крупнее того, что прикончил. И как только их ветки выдерживают? Но на лишние мысли нет времени. Тут обычным оружием мне не отбиться — роняю на землю копьё, призываю клинки.

Зря. Матвей с перепугу выбрасывает вверх свои искорки. Сеть из огненных звёздочек мгновенно разворачивается над нашими головами. На командира тоже летят атакующие, видно, всей стаей, звери. Но боится он не за себя. Моя смерть — его смерть. Прожжённые насквозь туши хищников падают смердящей горелым дохлятиной. Тут уже драться не с кем.

Но то здесь, а вокруг: крики, визг, вой, рычание. В стае под две дюжины тварей.