Бездушный

Когда последние начинали казаться взиру чересчур «взрослыми», он отдавал их замуж за своих лучших батыров. Часто вместе с приплодом. Что любопытно, все стороны оставались довольны: и сами красавицы, и одарённые ими батыры, и взир. Но что ещё интереснее, не меньшее удовольствие от процесса получали имперские маги. Поскольку чем больше здешний правитель увлекался гаремными дивами, тем меньше внимания он уделял подготовке к войне с Великой Империей.

Об этом Алине рассказал начальник дворцовой стражи.

Стражников в «приватную» зону не допустили. Дальше по анфиладе комнат бывшую невесту Ашкарти сопровождали охранники-евнухи. Перед четвёртой дверью их остановила дама лет тридцати с прищуренными злыми глазами.

«Шерифе́-ханым», — опознала её Алина по описанию Эрхан-бея.

«Управляет гаремом взира, пользуется его благосклонностью, но на ночь к себе он её давно уже не приглашает, — сказал про неё начальник дворцовой стражи.

— Так ты и есть та самая, ха, волшебная танцовщица, что возбуждает чресла любого мужчины, хоть старика, хоть больного, хоть умирающего? — небрежно поинтересовалась управительница гарема.

— Да, госпожа, — поклонилась беглянка. — Так говорят.

— Сними с себя покрывало.

Алина повиновалась.

Шерифе придирчиво осмотрела её со всех сторон, цокнула языком.

— Ладно, для первого раза сойдёт. Но предупреждаю. Если ты не понравишься повелителю, тебя выпорют на конюшне.

— А если понравлюсь? — неожиданно для себя вскинула подбородок Алина.

Управительница гарема презрительно фыркнула:

— Тогда твоя жизнь, девочка, превратится в настоящую сказку. Но чтобы она продлилась как можно дольше, ты должна будешь слушать умную Шерифе́, а не своих глупых родичей, возомнивших, что через тебя они ухватили богиню за её длинные косы.

— Да, госпожа, — склонилась в поклоне Алина.

— Тогда иди, — Шерифе распахнула дверь у себя за спиной и шагнула в сторону. — Доставь нашему повелителю удовольствие... маленькая развратница...

Глава 9

«Иду с дружком, гляжу — стоят. Они стояли молча в ряд, они стояли молча в ряд — их было восемь», — известная песенка великого советского барда-актёра крутилась в моей голове, как заведённая.