Бездушный

«Слёз» и «зубов» мы забрали с собой полтысячи штук, оставив в сарае чуть более сотни. Кроме того вынесли весь инструмент для штолен — «миниатюрные» кирки и ломики (за неимением чего-то действительно смертоносного сойдут за оружие), десять мотков тонкой и прочной верёвки из жил пустынного верша, десятка четыре струганых досок, продовольствие (по десять суточных норм на каждого уходящего), ещё кое-что по мелочи...

Каждый янтарный шарик, к слову, весил граммов под двадцать, так что всего получилось около десяти килограммов.

Аршаф, который при виде такого богатства чуть с ума не сошёл, тут же начал выпрашивать у меня разрешение тащить их лично, в своём рюкзаке, невзирая на то, что последний и так у него был забит под завязку. Я, конечно, над его «жадностью» посмеялся, но разрешил. Хочет, пусть тащит, мне же проще. Главное, чтобы пупок от тяжести не развязался и мешок не порвался, а всё остальное — лирика...

Как будут существовать и сосуществовать в лагере не захотевшие смыться оттуда зэки и разоружённые стражники, меня не особенно волновало.

Три-четыре недели (если не разругаются вусмерть и не поубивают друг друга) как-то протянут, а дальше пускай с ними маги из Ордена разбираются. Ну, если конечно у этих орденских других более важных дел не найдётся. Например, как спастись от разбушевавшегося иммунного и его армии.

А в том, что имперским магам это делать придётся, я уже ни на йоту не сомневался.

Вот только выбраться надо сперва из Урочища. И не только с напарником, а ещё с двумя сотнями патентованных душегубов.

Других, если верить имперским судам, на здешнюю каторгу не отправляли...

Из лагеря мы выходили отрядами. Восемью, по числу бараков.

Командовали ими бугры-бригадиры, назначенные теперь десятниками.

Их внешней лояльностью и уж тем паче преданностью я нисколько не обольщался. Но покуда мы двигались в одном направлении и они от меня зависели (хотя бы в плане сведения магических номеров на запястьях), ударов в спину от них опасаться не стоило.

Практически так же как в случае с Корнем и его прихлебаями. И пускай те уроды попытались-таки потом меня ухайдакать, у нынешних у́рок это уже, сто пудов, не получится. Когда я начну сводить им татухи, навряд ли у кого-то из них промелькнёт мыслишка даже просто взглянуть дурным глазом на командора большой драаранской баталии..."

"Сразу в болото мы не полезли. Сначала направились по перешейку к шахтам в Чёрном холме.