Безбашенный

 — Я уже, между прочим, успела с кучей народа познакомиться! Вот те парни нас за свой столик даже позвали! Но я честно тебя дожидалась! Эх, жалко, что ты раньше не пришла!

Смотрю туда, куда указывает Маринка, но вижу их довольно смутно. Хорошо, что она к ним не пересела — терпеть сейчас еще и какую-то компанию — выше моих сил.

Только качаю головой, улыбаясь подруге.

Механически подношу стаканчик к губам, и…

Замираю.

Потому что все пространство вокруг разрывает такой родной, такой любимый голос…

— Всем прекрасного вечера! — разливается голос, от которого сердце снова сначала замирает, а после — просто бешено пускается вскачь.

В ответ его приветствуют крики и улюлюкание.

— Я люблю тебя, Антон! — слышны женские выкрики.

А я изумленно таращусь на сцену, где стоит ОН.

Безумно красивый, просто идеальный, — хоть до сих пор с растрепанными волосами, но от этого он еще красивее.

Рубашка навыпуск, полурасстегнута, а через сценическую подсветку мне кажется, что я даже вижу тугие вены, оплетающие его крепкие руки.

Так и замираю с раскрытым ртом, глядя на него.

Зато Маринка визжит за нас двоих, и, сдергивая с шеи платок, начинает им размахивать.

Антон продолжает что-то говорить, а я даже не разбираю слов, — просто сижу и таращусь на него.

— Эй, ты чего, как неживая, а, подруга? — Маринка снова меня толкает. — Так! Тебе срочно нужно что-нибудь горячительное повторить!

— Это кто? — я поворачиваюсь к Маринке."

"— Антон? — она хохочет.

 — Ну ты даешь! Это же — Антон Дольский! Звезда наша! Самая настоящая, да-да! Их концерты с Лагиным даже по телеку крутят! Неужели ни разу не видела? И программа у него на радио, в пять утра идет. Да ты что? Тут все под нее просыпаются и целый день обсуждают! Представляешь, он же еще и в нашем универе учится! На заочке, правда, но все равно… Зве-зда — и так близко, прям как простой смертный, прикинь?

Я прикидываю, и киваю, как китайский болванчик.

А ведь оказывается, я не сошла с ума и его голос по радио мне не чудился… Кто бы мог подумать… Звезда!

Зато теперь становится понятно, почему он был тогда окружен девчонками, которые на него так беззастенчиво вешались.

И я с облегчением выдыхаю.

— Э-эй, Мирка! — Маринка машет рукой у моего лица. — Ты что окаменела? Что, влюбилась? Хм… Могу тебя понять, тут каждая вторая бредит этим красавцем! Только вот не обольщайся, — говорят, он ни с кем серьезных отношений не заводит.